Укрощение любовью

— О нет, только не сейчас!

Назойливое дребезжание дверного звонка разбило на миллион мелких осколков благоухающие жасмином утренние грезы молодой женщины. На мгновение она откинулась на надувную нейлоновую подушечку, а затем, когда прозвенел второй, еще более пронзительный звонок, заставила себя подняться, стряхнула с рук и груди мыльную пену, выдернула пробку и выкарабкалась из ванны.

Схватив розовое купальное полотенце и торопливо, на ходу, вытираясь, она прошла в спальню. На столике возле кровати стоял маленький электронный будильник. Она взглянула на него, не веря своим глазам. Двадцать минут девятого! Ее приятель утверждал, что заедет за ней в самое подходящее для визита время — и вот, на тебе! На ленч с его грозными родителями им идти еще, по крайней мере, через три часа. Интересно, чем он намеревается занять это время?

Девушка обреченно вздохнула. Сколько раз она пыталась в исключительно мягкой форме — ведь он был очень обходительным парнем, и ей не хотелось причинять ему боль — убедить своего поклонника, что ей весело с ним, что она испытывает к нему самые добрые чувства, но не более того, что, как бы это, ни казалось ему невероятным, ее совсем не интересует физическая близость! Увы, этого молодого человека было трудно в чем-либо убедить.

Звонок прозвучал в третий раз, эхом отозвавшись в тишине квартиры. Господи, да таким шумом он разбудит весь квартал, погруженный в воскресные утренние сны! Бросив полотенце, девушка, подхватив персикового цвета купальный халат, надела его по пути в гостиную. Открыв подъемное окно, она прошипела наружу.

— Перестань, ради Бога!.. — Но тут, же умолкла.

Внизу, в тишине лондонского сквера, стоял не красный двухместный автомобиль ее приятеля, а обтекаемый серый «лотус». Человек, стоящий на пороге и как раз, поднявший загорелую руку, чтобы позвонить еще раз, — определенно не тот, кого она ожидала увидеть. Это был совершенно незнакомый ей мужчина. Он поднял голову и взглянул на нее. У него были густые черные волосы, безукоризненно ровной скобкой подстриженные на затылке, и — что ее взгляд врача-физиотерапевта сразу отметил — упругие бицепсы, развитые грудные мышцы под прекрасно сшитым из тонкого серого материала костюмом.

Мужчина поднял взгляд наверх.

— Доброе утро! — глубокий низкий голос, казалось, пробуждал воспоминания об аромате горького шоколада, походил на плотный шелк, под которым угадывались острые углы. У незнакомца было худое, загорелое лицо с острыми скулами и прямым аристократическим носом. Красивое лицо, даже в таком неудобном ракурсе оно казалось надменным, полным силы и несгибаемой воли.

— Доброе утро! — ответила молодой врач, а пальцы ее невольно сжали оконную раму. Должно быть, этот пациент послан одной из фирм, с которыми налажены неофициальные связи. Он не первый, кто приходит с растяжением или мышечным спазмом. — Вам нужна я?

— Это ваш звонок, я полагаю, — глядя ей прямо в глаза, мужчина поднял тонкий палец и еще раз надавил на кнопку звонка. — Вот, взгляните сюда…

Девушка еще дальше высунулась наружу, пожалуй, даже слишком далеко, потому, что при этом потянула пояс халата. Чувствуя, что пояс ослаб, она опустила взгляд и чуть не задохнулась от ужаса, заметив, что ее полная, отливающая золотом грудь выскользнула из-под халата. Она быстро запахнула халат, но прежде успела заметить, что незнакомец стал свидетелем этого неожиданного происшествия.

— У вас что-то срочное ко мне? — С ее голосом явно творилось что-то неладное, он прозвучал сдавленно.

— Срочное? — Черные брови вопросительно изогнулись.

— Да. Видите ли… — Ей не хотелось отказывать возможному пациенту, особенно если он испытывает боль. Казалось, однако, что этот человек вовсе не испытывает боли. Если сквозь спокойный утренний воздух она и могла уловить какие-то чувства, владеющие этим мужчиной, то это вовсе не страдания от сильных мышечных спазмов, а явная и холодная враждебность.

Внезапно ее охватило непреодолимое желание захлопнуть окно и закрыть его на все задвижки.

— Дело в том, — она заставила себя говорить спокойно, — что я обычно не принимаю пациентов по воскресеньям.

Мужчина слегка развел руками.

— Но, как видите, мисс Габриэла Холм, я здесь.

Габи поколебалась всего мгновение и не слишком приветливо произнесла:

— Ну что ж, хорошо. — Его поза, вполне определенно выражающая крайнее высокомерие, начинала действовать ей на нервы. — Я спущусь через пять минут.

И в тот самый момент, когда Габи отстранялась от окна, она заметила, что мужчина демонстративно взглянул на свои часы.