Укрощение

— Ваша дочь должна уехать, или уеду я! — сурово заявила Элен Невилл, упершись руками в бока и глядя сверху вниз на своего супруга Джилберта. Он сидел, откинувшись, на мягкой кушетке у окна; солнечные лучи рассеивались сквозь деревянные ставни, выкрашенные в синий цвет. Джилберт чесал за ухом свою любимую борзую, время от времени отправляя в рот кусочки нежнейшего жареного мяса.

Как обычно, он и не подумал отвечать на слова жены, и она гневно стиснула кулаки.

Муж был на двенадцать лет старше, более ленивого человека ей никогда не приходилось встречать. Несмотря на то, что большую часть времени Джилберт проводил в седле, во весь опор несясь за охотничьим ястребом, брюхо у него было огромное и с каждым днем становилось все больше. Разумеется, Элен вышла замуж за Джилберта Невилла исключительно ради его богатства — золотой посуды, бескрайних земельных угодий, восьми замков (два из них она до сих пор так еще и не видела), конских табунов, многочисленных рыцарей, а также чудесных нарядов, которыми новый супруг мог обеспечить Элен и ее двоих детей от предыдущего брака. Стоило ей прочитать перечень имущества Джилберта, и она не задумываясь дала согласие на этот брак, даже не удосужившись взглянуть на жениха.

И вот миновал год после свадьбы. Элен спрашивала себя, почему с самого начала ей не пришло в голову поинтересоваться, кто управляет поместьями Джилберта? Ведь не сам же этот увалень! Элен знала, что у графа всего один законный ребенок — бледная, застенчивого вида девушка, не перемолвившаяся с Элен ни единым словом вплоть до самой свадьбы. Поначалу Элен думала, что владениями Джилберта управляет кто-нибудь из его бастардов. Прошло совсем немного времени после бракосочетания, и Элен убедилась, что новый супруг бесконечно ленив как в постели, так и за ее пределами, а заодно выяснила, кто заправляет делами в феоде.

Лиана! Новоиспеченная графиня не желала и слышать это имя. Вежливенькая, скромненькая девица, дочь Джилберта, оказалась сущим дьяволом. Как и ее покойная мамаша. Лиана лично вела все дела. Она сидела в кресле отца, когда крестьяне выплачивали годовой оброк. Верхом скакала по окрестностям, следила за пастбищами, приказывала чинить обветшавшие крыши. Именно она решала, когда пора переезжать в следующий замок; это происходило после того, как запасы продовольствия в округе оскудевали, а в замке накапливалось слишком много грязи. Три раза за минувший год они перебирались с места на место, и Элен узнавала о переезде лишь тогда, когда горничная начинала упаковывать ее вещи.

Бесполезно было объяснять Джилберту и Лиане, что теперь хозяйкой владений является она, Элен, что Лиана должна передать свои полномочия мачехе.

Отец и дочь просто с недоумением смотрели на графиню, словно вдруг какой-нибудь каменный зубец на стене обрел дар речи. Затем Лиана возвращалась к своим заботам, а Джилберт возвращался к ничегонеделанию.

Несколько раз Элен пыталась вырвать бразды из рук падчерицы, и поначалу ей казалось, что не без успеха. Однако потом выяснилось, что слуги всякий раз ходили к Лиане спрашивать, стоит ли выполнять тот или иной приказ графини.

Элен попробовала воздействовать на супруга мягкими упреками — обычно после того, как ублажит его в постели.

Но Джилберт не обращал на нее внимания.

— Пусть Лиана поступает как хочет, — говорил он. — Лучше ей не перечить. Спорить с Лианой, как и с ее матерью — все равно что пытаться остановить каменный обвал. Самое разумное — отойти в сторону.

После такой короткой речи граф поворачивался на другой бок и моментально засыпал, а Элен не могла сомкнуть глаз до утра, вся пылая от ярости.

К утру она чувствовала, что и сама готова превратиться в каменный обвал. Она была старше Лианы и гораздо опытнее. После смерти ее первого мужа поместья унаследовал его младший брат. Супруга наследника бесцеремонно отодвинула вдову и двух ее девочек на задний план. Элен пришлось молча смириться с тем, что ее права перешли к юной и малознающей особе. Поэтому она так охотно согласилась на предложение Джилберта Невилла. Как было бы чудесно вновь иметь свой собственный дом, свое собственное хозяйство! И вот оказалось, что ее законное место узурпировано хрупкой, бледной девчонкой, которую по всем правилам следовало давно выдать замуж и услать из отцовского дома куда-нибудь подальше.

Элен пыталась объясниться с Лианой, расписывала ей прелести замужней жизни, семьи, своего собственного очага. Лиана слушала, хлопала голубыми глазищами, робкая и невинная, как ангел на фреске. А потом нежным голоском спрашивала:

— А кто же будет заботиться о поместьях моего отца?

— У вашего отца есть жена, — стискивала зубы Элен. — Заботиться о нем входит в мои обязанности.

Тогда Лиана с нехорошим блеском в глазах обводила взглядом роскошное бархатное платье мачехи, с низким вырезом, длинным шлейфом, открытыми плечами, смотрела на парчовую головную повязку и улыбалась:

— В таком виде нельзя управлять хозяйством. Вас опалит солнце.

Элен переходила к обороне: