Украсть миллиард (СИ)

Подождите. Какое было число. Ах, да, все верно. Шестнадцатое мая 2019 года. Почти шесть часов вечера…

Теперь обо мне. Коротенько.

Я — Игрок. Во что? Да какая разница! В покер, домино, акции «Самара-Никель», страусиные бега… да что угодно, хоть крестики-нолики. Важен не формат, а принцип. А принцип прост: нужно быстро соображать и быстро бегать. Я умею и то и другое. Это, пожалуй, единственное, чего я, действительно, умею делать лучше многих. Может быть, даже лучше всех… Правда, не всегда, но тут уже работает фактор удачи, а она в нашем деле дама не последняя. Значит, соображать и бегать. Это немного. Но и не мало. Вполне достаточно, чтобы обеспечить себе неплохую жизнь и пенсию на скромную старость.

… Но когда тебе говорят, что ты должен спасти цивилизацию, и что кроме тебя этого НИКТО сделать не может… Черт возьми, сомневаюсь, что мой скромный талант тут сыграет. Тем более, что шансы не велики. Как сказала эта Железная Леди — один на миллион. Я бы при таких шансах играть не стал. Да только никто меня не спросил.

Я сидел в номере «люкс» шикарного отеля «Континентал» за две тысячи евро в сутки и штопал носок. Чему больше удивляетесь? Тому, что мне пришлось его штопать, или тому, что я сумел это сделать? Причем — неплохо заштопал, сукин кот, можно гордиться, с трех шагов и не заметишь. Но это как раз неудивительно. В тюрьме от лютой скуки еще и не тому научишься.

Да, я сидел. Причем не просто «за колючкой», а «под крышей». Преступлению века, которое я неосмотрительно совершил, соответствовала, наверное, только древняя казнь колесованием. И ко мне бы ее наверняка применили, если бы хоть кто-нибудь в нашем гуманном обществе помнил, что это такое и с чем ее едят. Я выиграл в карты у зятя самого господина Таривердиева. А на кону была не банальная пачка резаной бумаги с водяными знаками, а небольшой такой кусочек земли. Гектар десять. Мелочь в масштабах вселенной, да и землица-то в предгорьях, сплошные камешки. Ни тебе виноград посадить, ни маслины. Вы уже все поняли, да? Я тоже все понял. И гораздо раньше, чем геологоразведка оттуда вернулась. Все же я в свое время получил неплохое образование. В общем, и землица, и то, что в ней, давно уже было, как говорится в писании «взвешено, сочтено и разделено». А зять господина Таривердиева был чем-то вроде зиц-председателя. Номинальный глава, чье слово ничего не весило. Но я то об этом не знал! Слово не весило, а подпись была вполне законной, любой суд признал бы ее, даже не удаляясь на совещание. И этот щенок ее поставил. Чтобы «не ронять лицо». Бамбино-кретино!

В общем, миллионером я пробыл недолго. Ровно столько, чтобы пацан успел позвонить тестю, а тот — начальнику полиции, а я — выпить бокал шампанского «за счет заведения» и спуститься по лестнице. И чего на лифте не поехал? Впрочем, ждали меня и там.

И оказалось, что я вор-рецедивист по кличке Лобзик, и на меня существует досье, толщиной с батон. Спасибо хоть не серийный убийца, а то еще пришлось бы психиатрическую экспертизу проходить. Судья, когда приговор зачитывал, пол графина воды выхлебал, чтобы в голос не ржать.

Сам господин Таривердиев, конечно, на суде не присутствовал. Он — солидный человек с хорошим вкусом, на «Лебединое озеро» ходит. Такие пошлые спектакли не в его вкусе. А щенок пришел. С парой телохранителей. Весь суд он проерзал на жесткой скамейке, изнывая от скуки и нетерпения, но уйти не смел. Ждал, поросенок. Я сначала не понял, чего — ведь приговор-то, наверняка, давно был согласован с тестем, и щенок его знал. Все знали, кроме меня. Я, впрочем, тоже догадывался. Поскольку в числе прочего среди моих трофеев значилась бесценная ваза эпохи Мин, уворованная из музея, светила мне «вся строгость», то есть пятнадцать лет. Их я, в конце концов, и получил, что называется, «в обе руки».

А когда я встал, пацан так и встрепенулся… Только тут до меня дошло, чего он ждал. Моего последнего слова. Ну — раз «хочете песен — их есть у меня». И сказал я, глядя прямо ему в глаза: «Кищарэли ин жес куру ин сус». По-молдавски это означает: «сядь ногами на землю, попой вверх». Что-то вроде: «Успокойся, не суетись, оно того не стоит». Я и в самом деле так думал. Лоханулся — так лоханулся, чего теперь суетиться? Не все коту флэш-рояль, бывает и две двойки. Но он-то молдавского не знал! Как он перепугался, это же надо было видеть.

…А в тюрьме я не задержался.

Сейчас у меня были новые документы, новая фамилия, ни одного разу не молдавская, новое лицо… И даже новые отпечатки пальцев. Правда, «пальцы» всего на несколько часов. Но этого должно было хватить.

Я доштопал носок, натянул его, полюбовался на себя в зеркало: красив, зараза — и умен! Замел следы компрометирующего занятия, чтобы, не дай бог, горничная не увидела, и с кем-нибудь не поделилась, проверил карманы… Вообще-то у смокинга карманов нет. Но у ЭТОГО смокинга они были.

В это время зазвонил аппарат в номере.