Укради меня у судьбы

Меньше всего шериф Клинт Грэм ожидал увидеть ранним апрельским утром на крыльце собственного дома младенца. Но он лежал там — аккуратный сверток из розового одеяльца на специальном сиденье для детей, которое крепят обычно в авто. Рядом — небольшая упаковка подгузников.

Клинт огляделся. Солнце только появилось над горизонтом, обещая теплый весенний день. Сияние его уже окрасило ухоженные дома на этой стороне улицы в золотистый цвет. Был один из тех рассветов, что напоминали Клинту, почему он любит маленький городок Армодейл в штате Канзас.

Шериф посмотрел налево, потом направо. Он знал обоих соседей, был уверен, что они не имеют к этому сюрпризу никакого отношения, и потому внимательно вглядывался в кустарники и деревья, надеясь, вероятно, там отыскать виновника.

Вокруг никого не было — ни людей, ни машин, припаркованных неподалеку. Злоумышленник явно не притаился в укромном уголке. Все выглядело как обычно. За исключением ребенка на его крыльце.

Не уверенный, что поступает правильно, Клинт осторожно поднял сиденье и отнес его в кухню, поставил на стол и начал внимательно разглядывать ангельское личико младенца.

Светлые растрепанные пряди волос украшали его макушку. Щечки были круглыми, губы, которые слегка вздрагивали при каждом вдохе, напоминали маленькие розовые бутоны. Интересно, подумал Клинт, сколько малышу, чей он и почему оставлен именно на его крыльце?

Вдруг он заметил краешек сложенного листка бумаги, словно бы выскочивший навстречу его мыслям из-под одеяльца. Клинт вытащил его осторожно, не желая будить ребенка.

Он развернул листок и, нахмурившись, прочитал записку:

Сердце Клинта бухнуло раз и замерло на миг. Подписи не было никакой.

Неужели такое возможно? Лихорадочные мысли замельтешили в его голове.

Нет, конечно же, нет. Такое всегда всплывает наружу. Кто-нибудь обязательно сказал бы ему. Каким-нибудь образом он узнал бы непременно. Он попытался взять себя в руки и снова уставился на письмо. Самый обыкновенный листок, вырванный из блокнота. Никаких зацепок. Как тут определить, кто мог сочинить это послание? Клинт отложил письмо в сторону и нахмурился еще сильнее.

Опасность. В записке говорится об опасности. Может быть, мать оставила ребенка на его, Клинта, крыльце, потому что он является шерифом городка? Прежде чем Клинт успел полностью оценить ситуацию, раздался стук в дверь.

Клинт поспешил открыть, боясь, что шум разбудит малышку. Он прижал палец к губам, призывая Энди к молчанию.

— В чем дело? — прошептал Энди Липкин, заместитель Клинта. В руках он держал две чашки, над которыми поднимались струйки пара.

У этих одиноких мужчин вошло в привычку ежедневно приезжать в участок вместе. Энди покупал кофе по утрам, а Клинт — содовую вечером, когда они возвращались домой.

— Иди за мной, но тихо. — Клинт указал Энди рукой на кухню. На пороге тот вдруг остановился, заметив детское сиденье для автомобиля посередине кухонного стола. Встав на цыпочки, этот здоровяк приблизился к столу.

— На что же это похоже? — бессмысленно произнес он и поставил чашки с кофе на стол.

— По-моему, похоже на ребенка. Это девочка, — сухо ответил Клинт. — Ее оставили на пороге моего дома, видимо, совсем недавно. — Он протянул Энди записку, вытащенную им из свертка с сюрпризом.

Энди пробежал текст глазами, затем отдал Клинту.

— И ты знаешь, кто эта женщина?

— Понятия не имею! — воскликнул Клинт.

— Что собираешься делать?

— Не знаю. — Клинт задумчиво посмотрел на спящую девчушку, потом снова на своего заместителя. Невозможно даже представить, что произойдет, когда она проснется. Он вздохнул и запустил пятерню в волосы. — Ты поезжай в участок, а я здесь постараюсь что-нибудь придумать. Надеюсь, к полудню приеду тоже.

Энди взял одну чашку, и они с Клинтом так же на цыпочках удалились из кухни.

— Собираешься звонить в социальную службу Канзаса? — поинтересовался Энди.

Клинт нахмурился, представив, каково будет этому прелестному ребенку в детском доме. Очень велика вероятность, что, если он отдаст ребенка социальной службе, мать никогда не получит девочку обратно. Пока он не выяснит личность матери и все обстоятельства вынужденного временного удочерения, Клинту очень не хотелось предпринимать что-то радикальное.