Украденная память

Kevin Sands

THE BLACKTHORN KEY: CALL OF THE WRAITH

Copyright © Kevin Sands, 2018

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

Мне очень холодно.

Я дрожу, но от этого не становится теплее. Мороз оплетает меня как виноградные лозы, заползает под кожу. Моя плоть, кости, вены – всё превращается в лёд. Даже мысли словно застывают. Они вырываются из головы облачками пара, замерзают, падают и разбиваются.

Холод окружает меня, окутывает, поглощает. Я пытаюсь двигаться, но не могу. Я смотрю вниз с серо-белёсого неба и вижу, что застрял по пояс: руки и ноги закованы в лёд – толстый и пронзительно-белый.

Я кричу:

– Помогите!

Слова возвращаются эхом, звучат искажённо и насмешливо. «Помогите!» – отвечает тот, кто не я. И смеётся.

Более нет никаких звуков. Великан умер; его окровавленное тело лежит в долине, пронзённое тысячами стрел. Принцесса исчезла; её заперли в башне, и никто не слышит, как она плачет. И тепло ушло. Рук, которые когда-то держали меня, больше нет. Ничего не осталось.

Кроме птицы.

Из льда торчит ветка – кривая и скрюченная. На ней сидит птица, наблюдающая за мной. Её перья… нет, они не чёрные, потому что чёрный – это всё же хоть какой-то цвет. У перьев нет цвета. Птица – это дыра во вселенной. А за дырой нет вообще ничего.

Она смотрит на меня сверху вниз. Её глаза, как и перья, того же странного цвета – глубокой пустоты и небытия. Они блестят как два оникса. В них искрится разум. Птица видит мою боль.

– Отпусти меня! – молю я.

Птица отвечает:

– ТВОЁ МЕСТО ЗДЕСЬ. НАВЕКИ. ОТСЮДА НИКТО И НИКОГДА НЕ УХОДИТ.

Как же холодно! Я дрожу. Но виной тому не озноб.

– Я не принадлежу этому месту!

– ПРИНАДЛЕЖИШЬ.

– Я никого не предавал!

– ПРЕДАВАЛ.

– Пожалуйста. Я такого не заслужил.

– ЗАСЛУЖИЛ, – отвечает птица.

Но теперь внизу слышится другой голос. Слабый шёпот – такой тихий, что это даже не звук, а лишь воспоминание о нём. Он эхом отдаётся во мне, и слова сражаются с холодом.

Держись.

– Зачем? – спрашиваю я. – Ведь я пропал. Я совсем один.

– Нет, – отвечает голос. – Я с тобой. Всегда.

Я падаю.

Я ударился головой об пол.

Некоторое время я лежал ошарашенный, борясь с головокружением. А потом понял, что каким-то образом оказался вверх ногами и что ноги у меня связаны. Я не мог сдвинуться с места. И не мог думать.

Голова! В неё словно чем-то долбили изнутри, и каждый следующий удар грозил расколоть череп.

Живот сводило мучительными спазмами. Не в силах это терпеть я повернулся на бок и попытался очистить желудок. Ничего не вышло. Я только корчился в сухих рвотных позывах. Наконец судороги прекратились, и я уткнулся головой в пол, чувствуя под щекой влажную утоптанную землю. Я закашлялся и с трудом сглотнул.

Горло пересохло; его царапало и жгло. Застонав, я открыл глаза. Надо мной нависали смолистые деревянные балки. Я не сразу сообразил, что смотрю на потолок… Я свалился с кровати и теперь лежал отчасти на полу, отчасти на перине. «Путы», стягивающие мои ноги, оказались перекрученными постельными принадлежностями – прохладной белой льняной простынёй и накинутым поверх неё покрывалом из оленьей шкуры.