Украденная невинность, или Право первой ночи

Двери распахнулись, и я глубоко вдохнула. Сжимая в руках букет ароматных лилий, сделала самый сложный первый шаг по алой ковровой дорожке. Пол подо мной не разверзся и не обрушился потолок. Второй и третий шаги дались чуть проще, но головы я поднять не смогла.

Это означало увидеть гостей, которые пришли на нашу скромную свадьбу. «Скромную» с точки зрения всех этих богачей, между именем и фамилией которых стояла приставка «дэ», недоступная моей матери. Но которая волей случая будет дарована мне вместе с новой жизнью. И супругом.

Хансэн.

Улыбнувшись, я выпрямилась и посмотрела вперед, в самый конец дорожки, где ждал он. И пусть взгляды гостей были наполнены снисходительным недоумением: как это отпрыск знаменитой фамилии дэ Ритэн может взять в жены девушку без рода и племени? Притом все считали меня аферисткой и охотницей за деньгами. Но разве их мнение имело значение?

Я полюбила его!

И вот-вот выйду замуж за того, кто стал несказанно дорог.

Хансэн протянул мне руку, и я вложила пальцы в его раскрытую ладонь. Посмотрела на жреца и приготовилась к церемонии. От счастья перед глазами плыл туман, сердце просилось из груди, а ноги подкашивались. Мой жених поддерживал меня и шептал подсказки, ведь я никогда не была на свадьбе благородных и не знала, как все происходит.

Долго. Выматывающе. Нервно…

Когда меня подвели к столу и усадили в одно из предназначенных для молодоженов кресел, я облегченно вздохнула и вымученно улыбнулась жениху… Нет! Уже мужу.

— Ты молодец, — похвалил он и сжал мою руку. — Эмилия дэ Ритэн!

— Мне до сих пор кажется, что все это сон, — призналась я и осторожно покосилась на гостей.

Сейчас, когда взгляды не прикованы ко мне, я могла свободно дышать. Одетая в цвета дома дэ Ритэн прислуга рассаживала моих однокурсников и их знатных родителей за круглые столики. Еще вчера моя мама была одной из таких… Нет, не из знати.

Видана Ллир прислуживала в одном из домов, а именно семье дэ Ниур. Я заметила их сидящими через несколько столиков от нас. Дочь дэ Ниур, роскошная блондинка Лиара, брезгливо морщила свой тонкий носик каждый раз, как смотрела на мою мать.

Как по мне, так мама выглядела роскошно! Выбранное мною темно-зеленое платье выгодно оттеняло ее изумрудные глаза, а бледность и худощавость лица казались аристократическими. Жена ректора подарила ей красивые драгоценности, которые подошли к наряду идеально, и теперь никто бы не сказал, что эта прекрасная женщина — вчерашняя прислуга.

Но все знали. И осуждали. Все!

Кроме семьи дэ Ритэн. Отец моего мужа поднялся и произнес своим глубоким звучным голосом, от которого млели все студентки столичной академии:

— Дорогие гости, благодарю за то, что нашли время и посетили скромную церемонию бракосочетания моего сына и этой прекрасной девушки. — Он поднял наполненный алым вином бокал и провозгласил тост: — За жениха и невесту!

В полном молчании мы с Хансэном прикоснулись бокалами, и я пригубила содержимое. Жидкость обожгла горло и растеклась по телу приятным теплом. Напряжение начало медленно отпускать меня.

Дэ Ритэн поставил бокал на стол и продолжил:

— Я с легким сердцем одобрил выбор своего сына и поддержал его желание провести церемонию сразу после вступительных экзаменов. Для меня двойная радость, что Эмилия оказалась не только девушкой милой, но и весьма талантливой. Как все знают, поступить на факультет целительства не так просто.

Благо, он умолчал об одном неприятном инциденте, случившимся во время этих самых экзаменов. Тогда он назвал меня одаренной, но с другим подтекстом. Однако по итогу я справилась!

Взгляд устремился к столику, за которым расположилась семья дэ Ниур. Их красавица дочь провалила все задания. Здесь Лиара лишь потому, что один из поступивших отказался от предоставленного места. Моя новая подруга утверждала, что несчастному заплатили за это…

Судя по кислому выражению лица высокомерной девицы, которая еще неделю назад кричала, что мое место на помойке, Алесия права. Зря мама передала слова о подкупе ректору, зря отец моего мужа дал понять дэ Ниур, что знает об их проделке. Лиара никогда не отличалась добрым нравом, а теперь придется опасаться ее мести.

— Поэтому я счастлив обретенной дочери, — продолжал ректор забивать гвозди в мой гроб. — И не выразить словами ту благодарность, которую я испытываю судьбе за то, что именно она оказалась рядом с моим сыном в момент трагедии. Что спасла ему жизнь. — Он поднял заново наполненный бокал: — За тебя, милая. Добро пожаловать в семью!

Я сделала вид, что пригубила и поставила вино.

— Поцелуй молодых! — крикнул кто-то — судя по веселому голосу, из моих ровесников.

Раздались редкие хлопки, но ректор поддержал инициативу, и вскоре подзадоривающих выкриков становилось все больше.