Украденная невеста (ЛП)

Переводчик_Sinelnikova

КАТЕРИНА

Когда я просыпаюсь, у меня нет абсолютно никакого представления о том, где я нахожусь. Мне требуется минута, чтобы осознать, что голос, звенящий у меня в ушах, на самом деле не говорит. Это просто воспоминание о последнем, что я услышала перед тем, как потерять сознание:

— Мы здесь из-за тебя, Катерина, — за которым последовала волна того леденящего душу ужаса, который я почувствовала, когда игла вонзилась мне в шею.

У меня никогда не было фобии игл, но, если я переживу это, возможно, она у меня появится. Я никогда не смогу забыть, как игла поблескивала надо мной, как жидкость стекала с кончика прямо перед тем, как проткнуть мне горло. Затем я погрузилась в холодный темный туман, из которого только сейчас выныриваю. Чем бы они меня ни накачивали, действие этого наркотика медленно заканчивается. Поначалу мне кажется, что я не могу пошевелиться, и на мгновение я в ужасе от того, что буду в сознании, но не смогу пошевелиться. Это звучит более устрашающе, чем просто проснуться и обнаружить, где я на самом деле нахожусь.

Холодно. Так сильно холодно. Когда ощущения начинают возвращаться к моим конечностям, это следующее, что я замечаю. Не просто озноб, а пробирающий до костей холод, как будто из комнаты выкачали все тепло. Я медленно пытаюсь открыть глаза, изо всех сил стараясь не двигаться. Я не знаю, где мои похитители, но если они поблизости, я не хочу предупреждать их о том, что я не сплю. Мне нужна минута, чтобы попытаться сориентироваться, составить план.

Я росла в мафиозной семье и никогда не чувствовала особой опасности. Я была уверена, что мой отец защитит меня и моего возможного мужа, кем бы он ни был, но в глубине души я всегда знала, что могу стать мишенью. Мое положение дочери Витто Росси всегда делало меня ценной, и я всегда нуждалась в защите, и мужчина, за которого я вышла бы замуж, также должен был бы защищать меня.

В последние месяцы я была так озабочена тем, как защитить себя от мужчин, за которых я вышла замуж, сначала Франко, а теперь Виктора, что забыла, что есть другие люди, у которых могут быть причины хотеть поймать и причинить вред дочери Витто Росси или жене Уссурийского медведя из Братвы. И даже если я чувствую себя в безопасности, зная, что Виктор никогда не причинит мне боли, как это делал Франко, это не означает, что я действительно в безопасности.

Кем бы ни были эти люди, они знают о Викторе, поэтому можно с уверенностью сказать, что они, вероятно, охотятся за мной как за его женой, а не как за дочерью Росси. Это русская проблема, а не итальянская, что делает всю ситуацию еще более ужасающей. Итальянская мафия может быть жестокой, но я слышала истории о том, что случается с женщинами, пойманными русскими. При всех своих недостатках Виктор, кажется, лучший из них. Я не думаю, что эти люди чем-то похожи на Виктора.

Мои глаза сухие, горят, но мне удается их открыть и внимательно оглядеться вокруг сквозь расплывчатое зрение, насколько это возможно, не поворачивая головы. Через окно слева от меня проникает луч солнечного света, освещающий серое небо, что говорит мне о том, что еще рано, что объясняет холод, несмотря на месяц май. Мои руки все еще связаны за спиной, что вызывает во мне еще один приступ панического ужаса, но я заставляю себя дышать, медленно и неглубоко.

Подумай, Катерина. Проанализируй ситуацию и подумай.

Я прижимаю пальцы к поверхности подо мной, это жесткий матрас, я чувствую, как начинают прогибаться пружины. Он кажется комом, и я не осмеливаюсь посмотреть вниз, я не уверена, что хочу видеть остальное состояние, в котором он находится. Шторы на окне в основном задернуты, за исключением небольшого промежутка между ними, через который я вижу солнечный свет, и мне кажется, что я вижу проблеск ветвей деревьев.

Они вывезли меня в лес?

Я чувствую еще один приступ паники. Если бы мы вернулись в Нью-Йорк, я, возможно, смогла бы определить, где я нахожусь, но я ничего не знаю о географии вокруг Москвы. Россия для меня совершенно чужая, и мысль о том, что меня держат в плену где-то в русском лесу, угрожает захлестнуть меня еще одной безнадежной волной страха.

Виктор. Я могу не знать Россию, но мой муж знает. Приедет ли он за мной?

Эта мысль заставляет меня замереть. Мне раньше не приходило в голову, что он может и не прийти, только то, что может не хватить времени, но если он решил, что от меня больше проблем, чем я того стою как его жена и будущая мать его ребенка, это был бы простой способ избавиться от меня. Он может позволить им делать, что они захотят, и сказать Луке все, что ему заблагорассудится, например, что он не смог добраться до меня вовремя, не смог найти меня, что они хотели чего-то, чего он не мог дать. Возможно, это его способ расстаться с браком, который, как я подозреваю, я могла сделать таким же неприятным для него, каким он был для меня.

Впрочем, не совсем неприятным.