Украденная любовь

Лондон, 1844 год

Парадная столовая Даймонд-Холла, лондонского дома ее родителей, никогда особенно не привлекала Элизу. Столовая была слишком большая, обставленная вычурной мебелью, а в этот вечер к тому же ее переполняли гости, и девушка чувствовала себя неуютно, хотя все вокруг поздравляли ее и желали ей счастья.

Она взглянула на отца поверх многоярусных приборов из серебра, хрусталя и китайского фарфора, сверкающих на полированном столе красного дерева. Перехватив ее взгляд, отец едва заметно подтолкнул Майкла, и тот немедленно поднялся. Взоры всех присутствующих сразу же обратились на него. А как же иначе? Где бы ни появлялся Майкл Джеффри Джонстон, единственный наследник графа Марли, виконта Крегмора, он неизменно становился сосредоточием всеобщего внимания. Конечно, этому немало способствовали широкие, уверенно развернутые плечи, золотистые волосы и профиль, напоминающий профили на бесчисленных гипсовых статуэтках, служивших Элизе эталонами на уроках живописи. Но дело было не в этом. Личность Майкла была притягательна. Когда он говорил, его слушали затаив дыхание. Отец Элизы постоянно цитировал его. Ее младший брат Перри из кожи вон лез, чтобы научиться укладывать волосы и повязывать галстук, как Майкл, а Леклер, ее старший брат, тщательно копировал его походку и манеру говорить.

Девушка обреченно вздохнула. В любое другое время она ускользнула бы в свою комнату, сославшись на головную боль. Но не сегодня. Сегодня это невозможно: празднуют ее день рождения. Все собрались ради нее, и она должна выглядеть веселой и счастливой.

— Я предлагаю выпить за здоровье мисс Элизы Викторины Фороугуд…

— Будущей леди Крегмор, — вставил Леклер.

— Которой придется теперь командовать своим мужем, а не мной! — смеясь, выкрикнул Перри.

Майкл подмигнул ему, улыбка тронула его красиво очерченные губы. Смутить этого денди было нелегко: переждав, пока стихнут смешки и шутки гостей, он продолжил низким, волнующим голосом:

— За здоровье моей драгоценной Элизы. Желаю ей всего наилучшего в день ее девятнадцатилетия! — Он пригубил вино, мерцавшее золотыми искрами в бокале, затем посмотрел на нее. — В следующем году я постараюсь устроить такой же великолепный праздник в честь вашего двадцатилетия, но уже в нашем собственном доме. — Он обвел притихших гостей взглядом своих ясных голубых глаз. — Приглашаю всех присутствующих!

Элиза почувствовала себя хуже. При упоминании о грядущем бракосочетании с одним из самых завидных женихов Британского королевства у нее словно молоточки застучали в висках. Поднявшийся затем шум — новые и новые тосты, звучавшие все громче и жизнерадостнее по мере того, как вышколенные слуги подливали в бокалы «Вдову Клико», — привел ее в состояние, близкое к обмороку. Молоточки в висках превратились в удары тяжелого молота, горло свело внезапной судорогой. Хотя в последнее время Элиза чувствовала себя хорошо, сейчас она начала опасаться нового приступа. В немом отчаянии она бросила умоляющий взгляд на мать.

От Констанции Фороугуд, сидевшей на другом конце огромного стола, не укрылось выражение лица дочери. Сохраняя на губах любезную улыбку, она незаметно подала знак дворецкому и, когда тот ударил в гонг, грациозно поднялась.

— Полагаю, дамам пора удалиться. Не так ли, мистер Фороугуд?

Джеральд Фороугуд поспешно допил шампанское и тоже встал, промокнув губы вышитой льняной салфеткой.

— Конечно, дорогая. Джентльмены, позвольте предложить вам превосходные сигары из Вест-Индии.

Элиза, сердившаяся на Перри за его выходку, ощутила горячую благодарность, когда именно он помог ей подняться из-за стола. Если бы великолепный Майкл взял ее за руку, для нее его оказалось бы уже чересчур и она, того и гляди, начала бы задыхаться на глазах у всех.

Но почему родители так настаивают на этом браке? Конечно, она и Майкл неплохо смотрятся вместе, они равны и по положению в обществе, и по состоянию. Но он так невероятно, так неправдоподобно красив… Слишком красив! И хотя она достаточно привлекательна — по крайней мере, так утверждали ее немногочисленные поклонники, — до Майкла ей далеко. Кроме того, он остроумен, находчив, везде чувствует себя как рыба в воде. В любой ситуации — на охоте, за игорным столом, управляя семейными поместьями, выступая в палате лордов — Майкл всегда бывает хозяином положения. И ее родители, и братья, и вообще все ее родственники постоянно с восхищением говорят об этом!

Она же всегда была застенчива и пуглива, как мышка, и больше всего на свете любила сидеть с книжкой или за вышиванием. Она никогда не блистала в свете, не умела вести занимательную беседу — не то что ее кузина Джессика Хэбертон. Почему Майкл выбрал ее, а не Джессику, так и осталось за пределами ее понимания.