Указы святителя Луки Войно-Ясенецкого

Мои циркулярные распоряжения не исполняются. Даже в некоторых городских церквах, как я лично убедился, до сих пор читаются, а не поются стихиры на «Господи воззвах», на стиховне и на хвалитех. Это в огромной степени понижает ценность и благолепие богослужения. Пусть поэтому пеняют на себя священники, нерадящие о пении стихир, если мало бывает молящихся в храме. Не должно быть отговоркой, что хор не хочет петь стихир. Как это не хочет? Разве священник не должен держать хористов в повиновении? По опыту кафедрального собора, в котором до меня стихиры читались, знаю, как легко заставить хористов петь их. Не надо останавливаться и перед роспуском хора, не повинующегося настоятелю. Вменяю в обязанность отцам благочинным сообщать мне в своих отчетах о всех церквах, в которых не поются стихиры. Введенный мною в систему вызов священников для проверки правильности их служения сразу же показал, что некоторые священники совсем не знают просто дневной службы, а только воскресную. Это значит, что они никогда не служат в будничные дни и даже в субботу А ведь последнее обязательно для всех, ибо в субботу поминаются умершие. Исполняет ли свой долг священник, не молящийся за умерших? Это великое нерадение и большой грех пред Богом и людьми. Отвык наш несчастный народ ежедневно бывать в церкви, как было в старину. Забыли и священники свой долг быть всегдашними молитвенниками о народе. Никем не совершается память святых, которым положены служить бы на каждый день. Многие сельские священники прямо говорят мне, что им нечего делать целую неделю, от воскресенья до воскресенья. Как нечего? Не их ли обязанность молиться всем святым, и не их ли долг быть молитвенными предстателями Богу за народ? Что мешает священнику каждый день хотя бы вечерню прочитать про себя в церкви, при одной горящей на престоле лампаде, или даже у себя дома? Если бы поступали так нерадивые пастыри, то, конечно, твердо знали бы просто дневную службу. И для своей дремлющей от скуки души получали бы великую пользу. Преобразились бы они в глазах Божиих и в глазах народа. Заслужили бы уважение и любовь своей паствы и перестали бы жаловаться на то, что их церкви пустуют даже в праздничные дни. Благочестие и глубина веры пастырей передается и пастве. А хладная душа пастыря как зажжет Божественным огнем погибающие в забвении Бога души вверенных ему Богом людей? Не должен ли священник быть религиозным вождем своей паствы, а не только требоисправителем? Немало у нас церквей, которые стоят запертыми от воскресенья до воскресенья. А разве не должны они открываться каждое утро при звоне в один колокол, зовущем верных хоть на несколько минут зайти в храм по дороге на работу или по мирским делам? Если будет знать верующий народ, что каждое утро открыт храм, что даже при невозможности ежедневно совершать в нем Божественную Литургию читаются в нем часы и служится обедница, то сила Божия упрочит благочестие, привлечет в храмы все больше людей, видящих, что священник каждый день молится о них. Прошу и молю всех священников одноштатных церквей исполнять это. Очень нетрудно и в полном одиночестве, без псаломщика, прочесть часы или обедницу при свете хотя бы немногих лампад, а вечером прочесть вечерню. И велико будет благословение Божие над таким пастырем, помнящим, что он поставлен молитвенником за народ. Буди, буди! Да возгорится ревность в сердцах всех моих сопастырей и да зажжет их ревность сердца пасомых!

16 февраля 1948 г.

До моего сведения дошло, что некоторые священники продолжают назначать таксу, и притом высокую, за Таинства и требы. Прошу отцов благочинных строго следить за проявлениями корыстолюбия священников, служащего нередко поводом к переходу православных в секты, и объявить, что уличенные в требовании определенной платы за требы будут запрещаться мною в священнослужении.

11 марта 1948