Удачный эксперимент

Недавно, ну а если уж быть совсем точным, с полгода назад, решил я провести эксперимент. Нарочно взял да и написал пустяковину, что-то вроде повести или маленького романа, из тех, что напоследок принято называть «серым потоком». Нужно сказать, что далось мне это совсем нелегко. Я думал, что, сев за машинку, я тут же, как это делают многие мои коллеги, что-нибудь выдам. Но на деле все оказалось намного сложнее. Во-первых, человек я талантливый и, сев писать, просто не могу удержать свой талант, он буквально потоком изливается на бумагу. Банальные и бледные, высосанные из пальцев образы мне даются с большим трудом. Что бы я ни описывал, все выходит у меня сочно, полнокровно и жизненно правдиво. Я умею блестяще развить сюжет, мастерски привести его к эффективному финалу. Ну а всякие там детали, подробности… Ну да, впрочем, все вы читали мои произведения и имеете представление о моих возможностях. Так что мой эксперимент доставил мне немало хлопот. Но когда у тебя сильная воля и железная творческая дисциплина, можно горы своротить. В общем, замысел свой я кое-как реализовал.

Получилось неплохое, можно сказать даже очень интересное серенькое произведеньице на сельскую тему. Я нарочно выбрал эту тематику, так как ничего в ней не смыслю. Человек я сугубо городской и на селе бываю только, когда там режут свинью или бродит молодое вино.

Сейчас я вам расскажу, в чем суть моего эксперимента. Я надумал предложить свой опус какому-нибудь издательству и, потирая руки, ждать, пока редакторы поймут, что это серость, или же, принимая во внимание мое имя, блестящие литературные успехи и, не в последнюю очередь, мою должность, притворятся глухими и слепыми и сдадут его в печать.

Но прежде чем осуществить эксперимент, я решил провести его в узком кругу близких друзей. Пригласил на ужин трех-четырех критиков (из тех, что обычно хвалят меня и, следовательно, числятся моими друзьями), двух-трех коллег, верных мне, несмотря на все превратности и бури литературной жизни (в некотором роде они считаются моими подчиненными), ну и, конечно, нескольких окололитературных дам для колорита. Мы, как водится, выпили, поели, рассказали друг другу последние сплетни. Потом я попросил внимания и, предвкушая удовольствие от эксперимента, достал из папки свой опус. Воцарилась гробовая тишина, и я начал было опасаться, что они разгадали мой замысел. Однако после финальной тирады гости бурно зааплодировали. Я внимательно оглядел своих гостей. Не верилось, что они такие прекрасные актеры, такие умелые притворщики. А они хлопали, кажется, совсем искренне. Мой недоносок явно понравился им. Но если они не лицемеры, значит, они начисто лишены художественного вкуса, не имеют необходимого эстетического критерия. Боже мой, с кем я дружу, каких, мягко выражаясь, типов приглашаю к столу, привечаю хлебом-солью!

После непродолжительного, вполне естественного в таких случаях молчания гости стали излагать свое мнение. Словно сговорившись, они на все лады расхваливали моего недоноска. Чего только я не услышал от них! Процитирую лишь то, что особенно запомнилось: этап в разработке современной сельской тематики; новый вклад в изучение психологии крестьянина в эпоху научно-технической революции и т. д. и т. п. А один из гостей даже сказал, что в своем последнем и самом зрелом произведении мне удалось интегрировать прозу, поэзию и науку, что все это сопричастно, именно так он и вы-разился, самым актуальным проблемам, которые решает сейчас наше общество. Один из коллег обнял меня и, трижды поцеловав (я и вообще не люблю лобызаться с коллегами, а на этот раз мне было просто-таки противно), прошептал, что если раньше только подозревал во мне исключительное дарование, то сейчас окончательно в этом убедился.

Мне хотелось вскочить, снять со стены плеть (она висит там для украшения) и подобно Христу выгнать из дома всех этих лжецов и лицемеров. Но я заметил, что жене моей (она не была посвящена в мой эксперимент) приятны все эти дифирамбы, а молодая жена одного из моих сослуживцев, к которой я проявлял естественный в моем возрасте интеpec, не сводила с меня глаз. Пришлось сдержать свое возмущение, так что остаток вечера прошел во взаимных объяснениях в любви и уважении.

Лежа в кровати, я опять вспомнил ужин и опять вскипел от негодования. Но где-то в глубине души заговорил подленький голосок. Он все настойчивее нашептывал, что я мог ошибиться и, несмотря на старания, действительно создать что-то талантливое и сильное, и как говорили на ужине… внести вклад в изучение психологии современного крестьянина. Талант ведь как насморк, его не скроешь, не спрячешь. Может, он и сейчас сыграл со мной злую шутку и я напрасно обвиняю друзей в лицемерии и отсутствии художественного вкуса.