Удачи поручика Ржевского

Эта история началась в том самом грозном 1812 году, о событиях которого вы наверняка слышали очень многое. В этом году (а на деле еще раньше, года с 1810) в высоких сферах государства Российского все чаще стали заговаривать о неотвратимости войны с новоявленным правителем Европы, Наполеоном Бонапартом. В разговоры эти важные сановники старались вовлечь и нашего императора, Александра Павловича. Он, не желая разрушать с таким трудом подписанный Тильзитский мир, долго им противостоял. Но как известно вода камень точит: дрогнул наш царь и повелел поставить на западной границе империи заслон из трех армий. Командующим северной (1-ой) армией численностью более 100 тысяч человек, прикрывающей направление на Санкт-Петербург, был поставлен очень разумный генерал Барклай де Толли. Смоленское направление должна была перекрыть 2-я армия под командованием прославленного генерала Багратиона — вот только ее численность была в 2 раза меньше. Путь на Киев блокировала армия генерала Тормасова, недавнего героя Кавказской войны — в ней тоже было чуть более 40 тысяч воинов. И вот они расположились вдоль границы, базируясь возле тех или иных населенных пунктов (имея штабы в Вильно, Волковыске и Луцке соответственно) и стали ожидать нападения европейской волчьей стаи. Ибо не осталось у нашего императора к этому времени реальных союзников (не считая тех, что на бумаге — Британии да Швеции), а в противниках кроме Франции оказались и Пруссия, и Австрия (недавние союзнички), и сонм германских княжеств, а также обласканные Наполеоном поляки. Разведка наша в лице графа Чернышева донесла, что под ружьем у аспида собралось больше миллиона человек (!), в то время как в России едва набралось 300 тысяч, да и то около 100 из них располагались на Дунае и на Кавказе, где только что закончилась война с османами. Но и у аспида этого тоже нашлась другая головная боль: католическая Испания никак не хотела признавать республиканские порядки, распространяемые французами, и для держания ее партизан в узде пришлось Бонапарту оставить там 300-тысячную армию. Неман же перешло 450 тысяч иноземцев — прочие остались для охраны коммуникаций и козырных крепостей.

Но вернемся на полмесяца назад от нашествия, в конец мая того же года, да посмотрим из нашей дали на будни одного гусарского полка 2-й армии, получившего задорное название О…ский. Командовал этим полком очень важный позже сановник и новоявленный князь, имя которого нежелательно употреблять всуе и потому я назову его… Новосельцев, Александр Васильевич. Полк этот был направлен в Гродно, возле которого были дислоцированы казачьи полки атамана Платова из состава 1-ой армии: предполагалось, что таким образом будет осуществлена связь Багратиона с Барклаем де Толли. То-то обрадовались гусары такой новости! До этого они стояли в Беловежской пуще, возле деревни в 50 домов, где молодух можно по пальцам пересчитать, а тут в их распоряжение попадет целый губернский город с 20 тысячами жителей! Какие-то чумазые казаки им, конечно, не соперники, будет где разбежаться глазам, воспламениться сердцам и, быть может, порезвиться дланям. Так что полк мигом взлетел на конь и порысил через пущу к Неману, где при впадении речки Гожанки стоит древний то ли русский, то ли литовский, а ныне все-таки польский город… По прибытии полк разбил палаточный лагерь на западной окраине Гродно, за речкой Гожанкой, на лужайках среди тенистых рощ. Впрочем, после визита полковника Новосельцева к губернатору Ланскому офицеров полка определили на постой в приличные дома Гродно. Собираясь на постой, молодые обер-офицеры 1-го эскадрона 2-го батальона оживленно переговаривались. Вдруг два корнета спросили у ладного, с уверенной повадкой поручика:

— Ржевский! Вам, разумеется, повезло больше всех? Небось, к самому губернатору попали, у которого две дочки невестятся?

— Это не везение, это мука, — сказал с улыбкой поручик. — Похоже на вазочку с вареньем, которая заперта в буфете, за стеклянной дверцей: очень захочется лизнуть да стекло не пустит.

— Не надо вешать нам лапшу на уши, — возмутился Алексей Бекетов. — Уж вы-то найдете способ полакомиться, не разбив стекла! Примеры были!

— Все мы помним ту евреечку из Луцка, дочь раввина! — захихикал Сашка Арцимович. — Уж такая была недотрога сдобненькая, ни на кого глаз не поднимала, а на вас подняла! А потом подняла и окошечко в светлицу! Ночью, конечно!

— Я разве вам об этом говорил? — нахмурил брови Ржевский.

— Так мы проследили за вами, а потом подсмотрели…

— Ай молодцы! — с непонятной усмешкой сказал волокита. — Впрочем, может эта наука впрок вам пойдет…

— Но что вы ей такого сказали, что она поплыла в руки?

— Спросил, как ей удается так легко идти, что на снегу не остаются следы?

— А она?

— Она обернулась, потом посмотрела на меня и обвинила в обмане.

— А вы?