Училка недобитая (СИ)

Глава 1

— Валеева! Ты глухая? Валеева! — пожилой преподаватель орал на всю аудиторию, пытаясь

привлечь внимание одной нерадивой студентки, мечтательно изучающей пейзаж за окном.

Сидящий рядом с ней высокий парень, подтолкнув девушку в бок, кивнул на мужчину.

— Валеева!

— Да, Роман Владимирович?

— У тебя совесть есть? Я тут твою судьбу решаю!

— А что такое?

— Что такое? Кое-кто забыл, что катался в горах на лыжах, когда остальные проходили практику?

— Нет, я помню, да, — студентка заметно напряглась и сжала руку соседа по парте.

— Пора отрабатывать! Ты потеряла возможность самостоятельно выбрать школу! Завтра я дам тебе

направление. Две недели, поняла? Две недели! И только попробуй провалить мой экзамен! Как

хочешь, так и совмещай практику с подготовкой! — преподаватель не сбавлял тон, оглушая

третьекурсников своим басом.

— Тимошину бы в оперу, а не в преподаватели, — прошептал, посмеиваясь, сосед Валеевой.

Она только кивнула в ответ и крепче сжала пальцы на его руке. А несостоявшийся мэтр до

окончания пары возмущался и проклинал тот день, когда порог университета, в котором ему

посчастливилось читать лекции о методиках преподавания литературы, переступила внучка его

старого друга Петра Александровича Валеева.

Можно подумать, она сама с удовольствием поступила на филологический факультет 3 года назад!

Разве Аню кто-то спрашивал? Нет, дед, конечно, предлагал ей пойти по его стопам и стать великим

физиком, но с Ньютоном и Эйнштейном у девушки ещё со школы не сложилось. Простое условие: идёшь на педагога, продолжая семейную традицию, — получаешь отдельную жилплощадь на

двадцатилетие. И как тут отказаться и не забыть о юношеской мечте стать певицей? Мысли о сцене

пришлось засунуть в дальний уголок подсознания и старательно готовиться к ЕГЭ, чтобы поступить

на бюджет, так как это тоже было частью сделки с дедом. Пётр Александрович и его супруга Нина

Ивановна взяли воспитание внучки на себя, потому что её родители-археологи месяцами пропадали

в экспедициях, ковыряясь в очередных древних развалинах и расщелинах. Семейные традиции —

святое. Эту истину Ане Валеевой вбивали в голову вместе с информацией из различных

энциклопедий с самого детства. Семья потомственных педагогов и учёных не может «выпустить» из-

под своего крыла певичку с сомнительным образованием и туманным будущим на эстрадном

поприще. У деда, конечно, большой дом, который он построил собственными руками вместе с

Аниным отцом, но свобода так заманчива. Не нужно перелазить через забор глубокой ночью и

шикать на собаку, чтобы не лаяла спросонья, поднимая всю семью на уши, когда возвращаешься в

нетрезвом виде из клуба; можно разбрасывать свои вещи и приводить друзей, устраивая шумные

вечеринки, обклеить стены плакатами, а не наблюдать картины известных художников, слушать

любимую музыку без вечного ворчания бабушки-историка о том, что «петухи на деревне чище

кукарекают». А кто мешает получить выбранную семьёй профессию, а потом закончить второе

высшее по собственному желанию? Оканчивая школу, Аня руководствовалась именно этим. Уже год

она являлась обладательницей маленькой двушки в подмосковных Люберцах и пыталась хоть

немного полюбить осваиваемую профессию. Но этой любви очень мешал Тимошин Роман

Владимирович, отбивая у студентки малейшее желание быть учителем. Этот грозный пожилой

мужчина часто бывал в доме Валеевых, он и посоветовал Петру Александровичу, своему старинному

другу, отправить Аню именно в тот университет, где преподаёт уже много лет. Первые два года он

лишь изредка сталкивался с девушкой в коридорах и ободряюще подмигивал. Прочитав

вступительную лекцию в её группе на 3 курсе, которую она благополучно проспала на последней

парте, он усомнился в правильности своего совета, некогда данного деду студентки. С каждой парой

Тимошин всё больше убеждался в том, что Ане не место в этом университете, по крайней мере, не на

филологическом факультете. Нет, она выполняла задания, сдавала в срок рефераты, прочитывала

книги, которые требовались к экзаменам, но она не показывала ни малейшего желания учиться. Из-

под палки, по необходимости, ожидая, когда это всё закончится. Роман Владимирович никогда не

любил студентов, поступивших по непонятным причинам и занимающих чужие места, которые

могли бы занять люди, действительно любящие преподавательство и стремящиеся узнать новое. Как

можно работать со студентом, который кивает, соглашаясь с преподавателем, но в глазах абсолютная

пустота, и выдаёт он зазубренную накануне информацию, не вникая в её смысл?

Рядом с Валеевой всегда был Глеб Савкин — один из лучших студентов университета. Юноша, подающий большие надежды, любимец всего преподавательского состава, умница, красавец, спортсмен, гордость наставников. Первокурсницы, завидев в коридоре высокого стройного

кареглазого шатена, томно вздыхали и выставляли имеющиеся прелести напоказ. Девушки

повзрослее и пораскрепощённее были настойчивее и наперебой приглашали его на свидания.

Студентки старших курсов завистливо косились на его одногруппниц, имеющих возможность