Ученик

— Сука! Сука! Сука!

От ударов по скамейке заныли костяшки, гуляющая с внуком женщина преклонных лет резко дёрнулась в сторону, испугавшись резких звуков, и, что-то нашёптывая внуку, поспешила удалится прочь.

Я сидел в парке и, несмотря на ясную погоду и праздник, чувствовал себя на изумление гадко. Сегодня был мой день рождения, мне исполнился восемнадцатый год. Казалось бы, вот он, праздник! То, что раньше было недоступно, теперь распахнуло свои двери, все те взрослые увлечения, навроде клубов, машин, девушек лёгкого поведения и игр полной реальности, доступны для тебя. Но нет! Пьяный отчим, прожигающий состояние моей ныне покойной матушки, позвал утром, мучаясь от боли, вызываемой похмельным синдромом, сипло прошипел «поздравления» и, подбадриваемый своими дружками, швырнул в лицо конверт с деньгами.

Если переводить тот наполненный междометиями и бранью словарный понос, то он хвалился, что сам покинул отчий дом ещё до совершеннолетия, после чего долго и усердно работал и добился-таки успеха. Меня же, нахлебника, он и так терпел слишком долго, теперь же пора и мне идти по жизненному пути самостоятельно, так что он велел убираться из дома в течении часа. Особо отчим выпячивал тот факт, что для старта моей жизни он выделил огромную сумму в десять тысяч долларов. После чего отправился пить с хвалящими его щедрость дружками.

Волшебная, однако, щедрость у этого ублюдка. Сам он за всю жизнь, несмотря на все самовосхваления, ничего не добился. Его не пойми где нашла мама, отмыла, одела, накормила и… влюбилась. Не знаю, чем её привлёк этот человек, ничем значительным он не выделялся из серой массы, возможно, просто оказался в нужное время в нужном месте, и раненное преждевременной кончиной отца сердце матери нашло суррогат любви в этом человеке.

Все эти мысли проносились сами собой, на фоне. Скорее даже по старой привычке размышлять обо всём происходящем со мной. Тогда мне удалось внешне казаться спокойным, я собрал свои нехитрые пожитки: после смерти матери все вещи мне стали давно малы, а шопингами отчим меня не баловал. В тот же старый, ещё школьный портфель положил ноутбук, хоть он и устарел, но работал исправно, маменька на тринадцатый день рождения подарила на тот момент новенькую игровую модель с непроизносимым названием. Туда же поместились старая копилка и плюшевый мишка Теддик, которого подарил отец маме на первом свидании. Вот, собственно, и все пожитки. После этого я покинул родной дом, который у меня фактически отжал отчим.

Тогда я смог уйти с гордо поднятой головой. Уехать на первом попавшемся трамвае куда глаза глядят. Откатав на котором с полтора часа вышел под ворчание контролёра, голосящего о расставленных сумках и наркоманах. Отвечать тогда ей не стал, да и не мог по большому счёту, с тем комком в горле разве что задохнуться можно было. Просто покинул вагон, от подступающих слёз даже не сумев разобрать буквы на светящемся табло с названием остановки. Набрёл на этот небольшой парк, нашёл укромно стоящую лавочку, где и просидел без малого час, под конец которого из сдавленного комом слёз горла я просипел матерные слова, сопровождающиеся ударами. Боль от ударов была призвана протолкнуть чёртов ком и очистить разум от серой мути, что не позволяла рационально мыслить, но помогало с трудом. Я уже в очередной раз занёс кулак с окровавленной костяшкой над ничем не повинной скамьёй, когда увидел шарахнувшуюся от меня девочку лет семи и её страх. Это частично отрезвило меня.

Да что я делаю-то? Прохожих пугаю, себя калечу, госимущество порчу. Сейчас стуканёт кто, и придёт парочка доблестных ППС-ников, которые с помощью резиновой дубинки и чей-то матери вразумят психующего мальчишку. Не желая получить бесплатный сеанс массажа в незапланированном месте и в неподходящее время, я собрал свои пожитки и отправился на выход из парка. Вторая мысль пришла не одна, она привела с собой волну страха, что липкими и холодными пальцами пробежалась вдоль позвоночника. Деньги! Сейчас у меня в рюкзаке лежала немаленькая сумма, прознай про которую не самые порядочные люди, и я окажусь без гроша на существование. Оглянувшись, как загнанный заяц, и не увидев подбирающихся ко мне гопников с щербатыми улыбками и ножами в потных ручонках, успокоился, заодно и дав себе мысленную затрещину — вести себя надо естественно, тогда не докопаются ни хранители правопорядка, ни гопота.

Стоило собраться с мыслями да перекусить, а то со вчерашнего завтрака во рту и крошки не было. Помимо денег, которые я получил от отчима и забрал из копилки, у меня также имелась небольшая, честно заработанная сумма, полученная от кухарки за помощь на кухне. Местности я не знал, вообще в этой части города оказался впервые, однако где-то недалеко должно быть кафе, я его не видел, но, пока сидел, до меня регулярно доносились запахи еды, так что туда-то я и направился.