Убийца внутри меня

Я увидел его, когда уже доел пирог и пил вторую чашку кофе. Только что прибыл полуночный товарняк, и мужик заглядывал в окно ресторана с того конца, что ближе к сортировке, прикрывая глаза ладонью и щурясь от света. Заметил, что я за ним наблюдаю, и лицо его растворилось в тенях. Но я все равно знал, что он там. Ждет. Бродяги всегда меня держат за лоха.

Я закурил сигару и слез с табурета. Официантка, новенькая из Далласа, смотрела, как я застегиваю пиджак.

— Ой, а у вас и пистолета нету! — сказала она; тоже мне, новость.

— Нет, — улыбнулся я. — Ни пистолета, ни дубинки, ничего такого нет. А зачем?

— Но вы же полицейский — то есть помощник шерифа. А если какой-нибудь жулик попробует вас пристрелить?

— У нас в Сентрал-Сити, мэм, жуликов — кот наплакал, — ответил я. — Да и как ни верти, люди есть люди, пусть они даже немного сбились с пути. Их не мучишь — и они тебя не мучат. Прислушиваются к голосу разума.

Она покачала головой, благоговейно распахнув глаза, а я направился к выходу. Хозяин толкнул мои деньги обратно по стойке, а сверху положил две сигары. Еще раз сказал спасибо за то, что я прибрал его сына к рукам.

— Мальчик совсем другой стал, Лу, — произнес он; слова у него, как у всех иностранцев, во рту сливались. — По ночам никуда не ходит. В школе старается. И вечно про тебя говорит — какой хороший человек Лу Форд.

— Я ничего не сделал, — сказал я. — Только поговорил с ним. Дал понять, что мне про него интересно. Всякий бы на моем месте так поступил.

— Но поступил так только ты, — сказал он. — Потому что добрый, и другие с тобой добреют.

Он счел, будто уже все сказал, а я — нет. Я облокотился на стойку, завел ногу за ногу и медленно затянулся. Этот мужик мне нравился — ну, насколько мне вообще нравятся люди, — но он слишком уж хорош, я его так просто с крючка не спущу. Вежливый, неглупый: я на таких падок.

— Я тебе вот что скажу, — протянул я. — Я тебе скажу, как я на это смотрю: что посеешь — то и пожнешь.

— Э-э… — промямлил он нервно. — Наверное, ты прав, Лу.

— Я тут как-то раз думал, Макс, и вдруг мне в голову мысль пришла. Чертовски правильная мысль. Просто как гром средь ясного неба: всякий бык теленком был. Только и всего. Всякий бык теленком был.

Улыбка у него на лице застыла. Он переминался с ноги на ногу, и у него скрипели ботинки. Если и бывает кто хуже зануды, это зануда банальный. Но как отмахнешься от приятного и дружелюбного знакомца, который для тебя последнюю рубаху снимет, если надо?

— Я вот смекаю — мне, наверно, в колледж надо было пойти преподавать или еще куда, — продолжал я. — Я даже когда сплю, задачки решаю. Вот взять жарищу пару недель назад: многие же думают, что жарко от этой жары. А это совсем не так, Макс. Жарко не от жары, а от влажности. А ты и не знал, точно?

Он прокашлялся и бормотнул, мол, на кухне ждут. Я сделал вид, что не расслышал.

— И вот еще про погоду, — сказал я. — Про нее все только говорят, а никто и пальцем не шевельнет. Но оно, может, и к лучшему. Нет худа без добра, — по крайней мере, мне так кажется. То есть, не будь дождя, у нас и радуг бы не было, точно?

— Лу…

— Ладно, — сказал я. — Наверно, двину я дальше. Мне еще тут ездить, а спешить не хочется. Поспешишь — людей насмешишь, вот мое мнение. Я предпочитаю семь раз отмерить, а уж потом резать.

Тут я, конечно, переиграл, но не давить же в себе. Эдак с людьми поступать — почти так же приятно, как поступать с ними иначе, по-настоящему. Я очень старался об этом забыть — и почти забыл, — пока не встретил ее.

О ней я думал, когда вышел в прохладную ночь Западного Техаса и увидел, что меня поджидает бродяга.

Сентрал-Сити заложили в 1870-м, но городом-то он стал только лет десять-двенадцать назад. Из него вывозили много скота и мало хлопка; а Честер Конуэй, здешний уроженец, устроил тут штаб-квартиру своей «Строительной компании Конуэя». Но все равно городок оставался просто перекрестком техасских дорог. А потом случился нефтяной бум, и население в одночасье подскочило до сорока восьми тысяч.

В общем, городок лежал в долинке среди холмов. Для новоприбывших места, считайте, не оставалось, поэтому свои дома и предприятия они раскидали повсюду и теперь расползлись на треть округа. Там, где случается нефтяной бум, это не редкость; если бывали в наших краях, знаете, что таких городков тут много. Регулярной полиции нет — так, констебль-другой. Контора шерифа поддерживает порядок и в городе, и в округе.

И у нас это хорошо получается, — по крайней мере, мы сами так считаем. Но время от времени люди отбиваются от рук, и мы устраиваем чистку. И с этой женщиной я столкнулся три месяца назад при такой вот чистке.

— Звать Джойс Лейкленд, — сообщил мне шериф, старина Боб Мейплз. — Проживает по Деррик-роуд в четырех-пяти милях отсюда, возле старой фермы Бранчей. У нее там славный домишко сразу за дубовой рощицей.

— По-моему, я знаю это место, — сказал я. — Дамочка с заработком, Боб?