Убийство после сдачи номера в печать

— Как его фамилия? Дюамель? В жизни о таком не слыхал!

Буасси вздохнул.

— Ну, как не слыхал! Он журналист, его все знают.

— А я не знаю, — враждебно произнес Альбер Лелак.

— Да быть этого не может, — настаивал Буасси, словно учитель математики, не желающий примириться с тупостью своего ученика. — Он пишет для спортивного отдела «Пари суар». Знаешь, такие разоблачительные статьи. О том, что стоит за кулисами скандала в теннисе, почему подал в отставку тренер сборной команды. Читал?

— Нет, — сказал Альбер. — Я не читаю «Пари суар» и вообще не читаю спортивные разделы газет.

— Дело твое, как тебе угодно.

Буасси легко было обидеть. Он переключил скорость и легонько нажал на педаль тормоза, чтобы зажегся стоп-сигнал. Впереди выстроилась целая вереница машин, где-то далеко у светофора застряли автомобили, идущие с улицы Сен-Пласид, и перекрыли дорогу. Моросил мелкий холодный дождь, в каплях воды преломлялся свет загоравшихся перед ними стоп- сигналов. Вспыхивали гигантские красные круги, и «дворники» размазывали их по стеклу.

— Не знаю, какого дьявола я должен туда ехать, — проворчал Альбер, плотнее запахивая пальто и поеживаясь от холода, проникающего снаружи потому что Буасси опустил стекло. — Там нужен дактилоскопист. Есть дело и у фотографа — он должен сфотографировать труп. О'кей! С врачом тоже все ясно: а вдруг жертва еще жива? Не знаю только, какого дьявола туда еду я?

«Вот назло не отвечу, — думал Буасси. — Теперь-то он разговорился. А раньше, когда мне хотелось поговорить, сидел набычившись».

— Знаю, знаю, и не перебивай! — Альбер поднял голос, словно Буасси с ним спорил. — Скажешь, я должен ехать потому, что расследую убийства, а там убили человека. Так говорит шеф, говорит то же самое Бришо, ну да что с них взять, с твердолобых.

«Да ничего я не скажу», — хотел было вставить Буасси, но Альбер опередил его.

— Да, и мне это известно. Я обязан побывать на месте преступления, сделать выводы из положения мертвого тела, установить, что убийца вошел в дверь, а не влез через окно в квартиру на седьмом этаже. Я, разумеется, тоже читал руководство, изданное для начинающих и тупых сыщиков. Так вот учти, что меня место преступления не интересует. И труп не интересует. С тех пор как стал полицейским, я повидал трупов больше, чем ворон. Ясно тебе? Предвосхищаю твой следующий вопрос. Хочешь узнать, как же я выясню иначе, кто преступник. Ладно, скажу. А вот как: буду себе посиживать в теплой комнате на всем готовеньком да изучать и анализировать материалы следствия — отпечатки пальцев, фотографии, протоколы допросов, признания. Вот так-то!

«Да он совсем спятил, — думал Буасси. — В голову ударил успех недавнего расследования. Но ведь даже в прошлый раз, когда он арестовал женщину, которая убила старуху, только везение спасло его от дикого скандала. Он тогда с легкостью сделал вывод, что эта женщина, была единственной, кто входил в квартиру через главный вход, и значит, она и есть убийца. А того не заметил, что увидел даже он, Буасси: в квартиру можно попасть и с черного хода.

Потому-то сыщику и нужно как следует оглядеться на месте преступления. Другое дело, что та женщина в конце концов призналась: да, мол, она пырнула ножом старуху из-за каких-то жалких нескольких тысяч франков. Ладно, Альбер, конечно, ловко разоблачил того убийцу — изобретателя шахматного компьютера, хотя сам не может отличить ладью от ферзя, а в компьютерах вовсе не разбирается. Но никто и предположить не мог, что слава так ударит ему в голову».

— Да, я знаю, что ты хочешь сказать, — задумчиво продолжал Альбер.

— Черта лысого ты знаешь! — в сердцах рявкнул Буасси. Ладони у него вспотели, колени дрожали. Лелак взвинтил его своими рассуждениями и отвлек внимание, из-за чего он неправильно сменил полосу, и автобус чуть не врезался в бок их машины. Нечего сказать, в хорошенькую историю влип бы Буасси! Над ним бы все управление потешалось! Буасси был сыщиком и признанным виртуозом руля. Всю свою жизнь он бредил машинами, и, кроме автомобилей, его мало что интересовало. Разве что матчи — футбольные, хоккейные, легкоатлетические, теннисные. Это да! Конечно, если не ему самому приходилось потеть на поле или площадке.