Убить Мертвых

«С первым апреля!» пихаешь посох в задницу носорогу, надеясь, что носорог сочтёт это забавным. Примерно столько же весёлого и в охоте на вампира.

Лично я ничего не имею против пожирателей саванов[1]. Они просто ещё один вид наркоманов в городе наркоманов. Поскольку большинство из них начинали как гражданские, соотношение приличных вампиров к полным ублюдкам примерно такое же, как и среди обычных людей. Хотя прямо сейчас я охочусь на того, кто пытается получить нобелевскую премию, стараясь с головой залезть мне в задницу. Это не слишком весёлая работа, но она оплачивает счета.

Этого вампира зовут Элеонора Вэнс[2]. На отксеренной фотографии из паспорта, которую дал мне маршал[3] Уэллс, она выглядит лет на семнадцать. Наверное потому, что так оно и есть. Тип симпатичной белокурой чирлидершы с большими глазами и той самой улыбкой, из-за которой дотла сгорела Троя. Плохие новости для меня. Все юные вампиры — мудаки. Это часть их должностных обязанностей.

Я люблю старых вампиров. Стопятидесятилетние, двухсотлетние — они прекрасны. Самые умные из них в основном придерживаются трюков Эль Омбре Инвисибель[4], которые городские монстры вырабатывали веками. Они питаются лишь тогда, когда это необходимо. Когда не охотятся, они скучны — по крайней мере, на сторонний взгляд. Они выглядят как менеджер среднего звена или парень из винной лавки на углу. Что мне больше всего нравится в старых кровососах, так это то, что, когда ты загоняешь одного из них в угол, и он знает, что пришло время стать кормом для гроба[5], они ведут себя как славные раковые больные из телефильмов. Всё, чего они хотят — это умереть спокойно и с долей достоинства. Юные вампиры — не особо.

Все юные же выросли на видео «Слэйер»[6], фильмах «Лицо со шрамом», «Хэллоуин» и примерно миллионе часов японских анимэ. Все они считают себя Тони Монтаной[7] со световым мечом в одной руке и бензопилой — в другой. Элеонора, сегодняшняя нежить свидания мечты — тому хороший пример. У неё самодельный огнемёт. Я знаю это, потому что когда она пальнула по мне в гараже, то поджарила мне бровь и левый рукав моей новой кожаной куртки. Десять к одному, что она нашла схемы в Сети. Почему вампиры не могут просто качать порнушку, как обычные малолетки?

Сегодня воскресенье, примерно без четверти шесть вечера. Мы в Даунтауне. Я следую за ней по Саут-Хилл Стрит в сторону Першинг-сквер. До неё с полквартала. Элеонора носит длинные рукава и зонтик для защиты от солнца. Она весело прогуливается, словно воздух принадлежит ей, и все должны платить роялти, чтобы дышать. Только она не совсем на расслабухе. Я не могу считать сердцебиение или изменение дыхания соковыжималок, потому что ни того, ни другого у них нет. И она слишком далеко, чтобы увидеть, расширены ли у неё зрачки, но её голова непрерывно движется. Микроскопические подёргивания влево-вправо. Она пытается оглядеться, не глядя по сторонам. Надеясь засечь мою тень или отражение. Элеонора знает, что не убила меня в гараже. Элеонора — умная девочка. Ненавижу умных мёртвых девочек.

На углу Третьей улицы Элеонора выталкивает плечом старушку и, вероятно, её внука на дорогу перед тягачом с платформой с экскаватором. Водитель бьёт по тормозам. Старушка на земле. Знак для криков и визга шин. Знак для толпящихся вокруг и тычущих пальцем баранов, и спешащих на помощь Капитанов Америка. Они вытаскивают старушку с ребёнком обратно на тротуар, что здорово для тех, но ничем не помогает мне. Элеонора исчезает.

Но найти её несложно. Должно быть, человек пятьдесят видели, как она это проделала, и половина из них показывали пальцем, что она рванула по Третьей, прежде чем свернуть на Бродвей. Я бросаюсь вслед за ней. Я быстр, чертовски быстрее пытающихся догнать её плоскостопных гражданских, но не такой шустрый, как вампир. Особенно тот, который потерял зонтик и хочет убраться с солнца прежде, чем превратится в жареную курицу.