Убить Генри Киссинджера!

Принц Саид Хадж аль-Фюжелах опустил руку в плоскую вазу, где лежало штук тридцать массивных золотых часов, взял первые попавшиеся и надел на руку. В ту пору, когда он только получил наследство, у него была привычка выбрасывать часы, едва они останавливались. Теперь он оставлял их в вазе, и слуга Жафар по мере надобности их заводил. Принц обошел старинное верблюжье седло, на которое он любил облокачиваться, читая Коран, и приподнял черную бархатную штору, чтобы пройти в соседнюю комнату. Там находился «кабинет напитков», обычай, принятый ныне повсеместно у всех богатых кувейтцев. В связи с тем, что три года назад в стране было запрещено употребление алкогольных напитков, богачи отвели у себя специальные, всегда запертые комнаты, где хранились запасы купленного на черном рынке виски, которое выпивалось подальше от ревнивых взоров прислуги. Саид Хадж Фюжелах дополнил эту комнату огромной низкой кроватью, чтобы таким образом совмещать алкогольное опьянение с опьянением плоти.

Слабый свет ночника выхватывал кипу белокурых волос, разметавшихся по подушке. И хотя в эту пору, в конце декабря, было довольно прохладно, белокурая девушка спала обнаженной, касаясь рукой чудесного бежевого ковра, подаренного принцу Саиду эмиром Дофара. Стены розового мрамора излучали в полумраке мягкий свет. Принц Саид наклонился над кроватью, положил свои худые пальцы на крутые бедра девушки и провел от них линию вниз к пышным ягодицам и плотным, округлым икрам соблазнительного создания. Она шевельнулась во сне. Орлиное лицо принца скривило судорогой неодолимого желания. Однако он взял себя в руки, резонно рассуждая, что вполне может этим насладиться, когда вернется. Ее звали Мариетта, она была англичанкой, и он нанял ее на неделю в одном из лучших специальных агентств Европы. Послезавтра она улетает на «Боинге-707» Кувейтской авиакомпании.

Принц Саид еще раз оглядел девушку. Она в точности соответствовала его вкусу: блондинка, с пышной грудью и полноватыми бедрами. Как у египтянок. Но он был снобом и полагал, что его положение двоюродного брата эмира Кувейта не позволяет ему иметь дело с египтянками, хотя они и стоили в десять раз дешевле европейских женщин. Конечно, это в какой-то мере обременительно для его кармана, куда деньги постоянно ссужались эмиром. Но ведь эмир не какой-нибудь скупердяй и здраво рассуждает, что лучше быть щедрым, чем убитым. Распространенный в странах Персидского залива способ взойти на трон – это перерезать глотку своему предшественнику.

К счастью, принц Саид не отличался ни честолюбием, ни фанатизмом, основывая свое благополучие на трех китах: наглости, расточительности и продажности. Во всем, что касается влечения к модернизму, принц тешил себя, покупая в Европе по тридцать костюмов, которые он, надев один раз, выбрасывал, словно бумажные платки. Другой его двоюродный брат, эмир Дофара, приобрел репутацию просвещенного правителя, заменив побивание изменившей жены камнями умерщвлением ее палкой, завернутой в мешок.

Итак, принц Саид отошел от кровати, преисполненный неудовлетворенного желания. Он никак не мог понять своих предков. Его отец как-то ему признался, что ни разу не видел, как женщина ест или пьет. Более того, он никогда не давал себе труда, занимаясь любовью с очередной женой, приподнять ее чадру. Чего, впрочем, они вполне заслуживали, ибо ни одна даже отдаленно не походила на ослепительную Мариетту. Если бы ее лицо было чуть более округлым, а подбородок не таким волевым, она вообще могла назваться пределом совершенства.

Принц поднял с пола шелковую дишдашу[1]и набросил ее на свое скелетообразное тело. Надо сказать, что для возмещения сексуальной энергии он поглощал чудовищные количества пищи. Под одежду, прямо на голое тело, он нацепил револьвер «Смит-и-Вессон» 38-го калибра, настоящую маленькую пушку. Затем надел белый арабский головной убор куфью, затканную золотой ниткой. Перед уходом принц Саид присел перед сундуком черного дерева, открыл его и извлек оттуда бутылку коньяка. Сундук был полон винами лучших марок, коньяком, виски и водкой. Лежала там даже бутылка Шато-Марго 1945 года! Араб еще раз проверил, хорошо ли заперта дверь, отпил несколько глотков, потом нацепил черные очки, взял золотой мундштук и поверх дишдаши накинул черный шелковый плащ.