Тыя-онона

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Галстуки стирать нельзя. Потом они из машины вываливаются совершенным клубком. Целый клубок пустых сброшенных змеиных кож, мокрых, вздутых и крайне неприятных на ощупь. Очень жалко выглядит североамериканский коралловый аспид, в котором ты когда-то женился. А тот, в котором уже оформлял развод, превратился вообще в тряпку. «Развод, где жало твоё!» Во время стирки в машине что-то настойчиво позвякивало. Монета. Откуда в галстуках деньги?

Оказывается, в магазине «Всё по 37 рублей» каждая банка маленьких маринованных огурчиков стоит ровно 37 рублей! Огурчики можно тут же съесть, как конфеты, а вот пить рассол не рекомендуется – чистый уксус. В рассол следует насыпать перловки. Банка ставится в холодильник, назавтра её содержимое вытряхивается в кастрюлю, затем кидается картошка, затем какие-нибудь куриные сердечки (можно не размораживать), и всё это быстро варится под радио РСН. Как только минут пятнадцать покипит, рассольник технически уже можно начинать есть. Первая тарелка обычно самая вкусная. Вторая поглощается не так быстро, но и перловины постепенно становятся достаточно жевательными, чтобы не ловить каждую на зуб.

Перловый суп тебе всегда возвращает абсолютное ощущение юности. Армия. Рота. Столовая. Бачок супа на отделение. Абсолютное отсутствие женщин.

Оказывается, мир без женщины – это целый мир. И в нём ты, как пришелец из прошлого. Вокруг тебя всего становится слишком много. Ты теряешься. Особенно, в магазине. Очень сложно понять, что тут что и для чего предназначено. И слишком много одного и того же. Например, сахара. Сахар, сахар и сахар. Целая полка одного сахара. И ещё сахарный песок. Очень тормозят ценники. Приходится смотреть, где самая высокая цена, где самая низкая, чтобы сложить и разделить на два. Так обычно покупается водка. Кстати, теперь ты начал обращать внимание и на форму бутылки. Больше всего полюбились те, которые с узким горлышком, потому что в такую бутылку можно вставить одинокий цветок. Розу или гвоздику, но лучше герберу. У неё длинное плотное вытянутое тулово, да ещё и обёрнутое целлофаном, словно она специально для тебя сделала липосакцию. В отличие от случайных людей, гербера всегда остается с тобой и уходит только вместе с бутылкой. У других цветов так красиво не получается.

Странно, что после ухода женщины мир никак не становится проще. Он постоянно полон каких-то лишних движений. К примеру, после мытья посуды нужно снова мыть руки. Потому что на них, на руках, остаётся остаточная мыльность (как от жидкого мыла в общественном туалете), и поэтому приходится идти в ванную и смывать эту мыльность твёрдым мылом. Хотя не мыть посуду, конечно, нельзя. Хотя процесс очень долгий. Тут даже посудомоечная машина не помогает. Она слишком долго загружается, а потом так же долго разгружается. К тому же ещё в процессе загрузки внутри у неё начинают накапливаются процессы. При разгрузке то же самое. Но процессы тогда накапливаются в мойке.

С другой стороны, жизнь без женщины имеет и некоторые удобства. Самое большое удобство – не ходить в туалет. То есть идти сразу в ванную. Так удобнее. Женщину это ужасает, да она вообще плохо разбирается в физиологии утреннего мужчины. Хотя ей много раз говорилось: «Солнышко, вот представь. Представь, что у тебя по утрам чуть пониже лобка торчит стеклянный дезодорант или освежитель воздуха. Представила, да? (Про страпон ты ей не говоришь, чтобы часом не развратить). А теперь вот представь, что тебе с этим освежителем надо идти в туалет и пытаться нагнуть его вниз. И при этом не отломать. Как?» А никак. Сиденье унитаза ей дороже любого освежителя. Наверное, все мужчины мстят, что их постоянно заставляют поднимать сиденье унитаза. Поэтому ты идёшь в ванную и, мучительно передёрнув затвор мочеточника, выпускаешь длинную очередь в белый свет, как в копеечку. А потом, повернув на ванну гусак, там же моешь руки. Экономия воды, кстати.

Разумеется, в мире с женщиной о такой простоте быта приходилось бы только мечтать. С другой стороны, женщина всё-таки нужна. Ну, чтобы не пить, например, перед сном лечебные граммы виски или чтобы не думать о войне или об оружии. Давно подмечено: когда ты думаешь об оружии, всегда быстрей засыпаешь. К тому же если ночью и выстрелит, ты не виноват.

Любовь – это то, что женщина понимает.

Ты пришёл к ней чинить компьютер. Она притащила его с работы, использовала как печатную машинку, но печатала слова без пробела после знаков препинания. Сотовых телефонов тогда ещё не было, и ты не был в курсе, что терпеть не можешь девиц, которые вот так пишут эсэмэски. Впрочем, она была первой, которая так писала. Так что, возможно, мы потом просто не переносил тех, кто ей подражал.