Ты знаешь, папа

Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.

Удивительно бодрый и жизнерадостный голос у этой девушки. Наверняка, чтобы сонные спешащие на работу люди чувствовали себя чуточку счастливее. А те, кто встал не с той ноги, кому дорогу перебежала чёрная кошка, а автобус не подождал пару секунд, захлопнув двери перед носом, смогли, наконец, выдохнуть, уперевшись глазами в экран телефона.

Только не в моем случае. Голос приятный, но сегодня он скорее раздражает. Ну как, как можно быть такой счастливой?

Сокольники. Значит, у меня осталась всего одна остановка – минуты три-четыре, чтобы ещё раз прокрутить в голове речь, которую готовила вот уже почти двадцать лет.

Вместе со мной эти слова, наполненные обидой, горечью, разочарованием и, что уж там, болью, росли, крепли, обрастали подробностями и жизненным опытом.

Что-то я мысленно вычеркивала за ненадобностью – ещё бы, пятилетняя девочка и не такое могла сочинить! Что-то перерабатывала, добавляла объема и эпитетов. Где-то больше чувств, где-то – наоборот – эффект непроницаемого панциря. Но в целом, смысл остаётся прежним: как? Как ты мог так поступить? Со мной, с нами!

Сокольники. Именно там больше тридцати лет назад ты познакомился с мамой. Она, легкая и воздушная, в сарафане почти до пят, она и сейчас такие носит, бежала на встречу с подружкой. «Вот и бежала бы себе, нечего было по сторонам смотреть!» – всегда говорила ей я, стоило только вспомнить эту историю. «Но тогда бы не было тебя!» – отвечает мне мама раз за разом. Что ж, действительно. Я все же предпочитаю быть.

Она выпорхнула из вагона и, не побоюсь этого слова, вляпалась в свою самую большую ошибку. В тебя, папа.

Твои почти два метра роста, кудряшки и щенячий взгляд – все то, на что мама до сих пор засматривается в мужчинах. И понеслось!

Юные, восемнадцатилетние, влюблённые. Да, я верю, что тогда вы, и правда, были влюблены. Глупы, до ужаса глупы, но влюблены. Появись я в вашей семье тогда, я бы стала самой счастливой девочкой на свете!

Но вам понадобилось десять лет. Десять долгих лет, чтобы разлюбить друг друга, пожениться, да-да, в такой последовательности. А потом родить ребёнка. Ребенка, которого ты, папа, никогда не хотел. Меня.

А потом не хотел слышать, как я плачу, предлагая слушать «это» по очереди, не хотел, чтобы мама снова чувствовала себя женщиной: желанной, настоящей, полноценной. Это, кстати, папа, из последних доработок моего текста. С двумя детьми и мужем, который меня во всем поддерживает, я все равно временами чувствую себя раздавленной КамАЗом. Представляя, что чувствовала мама с крошечным, слабым ребёнком на руках и мужем, уходящим гулять с другой женщиной, а то и приводящим ее домой, мне хочется очень-очень жалеть ее и очень ненавидеть тебя.

Я громко всхлипнула. Парень на соседнем сидении подозрительно покосился на меня из-под защитного экрана. Насморк и кашель в наше время в общественном транспорте вызывают массу подозрений. Я подтянула маску повыше, закрыв нос до самых глаз, а заодно накинула капюшон, чтобы укрыться от окружающего мира.

Но что-то я отвлеклась, папа. Зачем мне пересказывать тебе то, что ты и так знаешь? Только вот почему ты выбрал именно Сокольники, ума не приложу. Может, случайно. Даже наверняка. Но хочется верить, что из вредности. Так проще на тебя злиться.

Интересно, а я вообще тебя узнаю? Я же тебя больше двадцати лет не видела! А ты-то меня узнаешь? Конечно, ты стал следить за мной в социальных сетях, я заметила. Но одно дело картинки, а совсем другое – я. Что ты вообще обо мне знаешь? Какой мой любимый цвет? А музыка? Во сколько я просыпаюсь? Сколько раз я ломала кости? Кто мои друзья? Как я познакомилась с мужем? Куда езжу отдыхать?

Смотри, сколько простых вопросов, на которые легко ответят близкие люди и ни за что не ответишь ты. Но на картинки ты смотришь регулярно, этого не отнять.

Прошло столько лет. Ответь, зачем ты вообще приехал? Почему именно сейчас? Соскучился по дочери и решил навестить? Не верю ни секунды – когда скучаешь, ищешь возможность встретиться, и не повод отказать.

А знаешь, что было, когда ты улетал? Был жуткий ураган в Москве: вывороченные с корнем деревья ещё несколько лет буреломом перекрывали дорожки в соседнем парке. Их, наверное, специально не убирали, как напоминание мне. А я и так прекрасно помнила. Природа не хотела отпускать тебя на другой континент, как и я. В моей душе тоже был ураган, гораздо серьезнее, чем за окном! Но я не плакала – я впервые попробовала скрыть свои истинные чувства. О, впереди у меня были годы тренировок по оттачиванию этого мастерства! Но началось все именно с тебя. Тогда я ещё не понимала, что значит «эмигрировал», но догадывалась, что долго тебя не увижу. Для пятилетней меня двадцать лет были чем-то необозримым, далеким и практически невозможным. А сейчас – это большая часть моей жизни, уже прошедшей жизни. Жизни без твоего в ней участия.