Ты плохо убил его, док!

Миссис Шухат, как обычно, опаздывала, поэтому в класс буквально влетела, хотя и была, мягко говоря, несколько полновата и ей уже перевалило за пятьдесят. Впрочем, и ученики были не моложе: где-то между сорока и шестьюдесятью, седоватые, лысоватые и, скажем так, стройностью своих фигур несколько уступали Аполлону и другим известным спортсменам. Обычное явление для отделения Туро-колледжа на Нептун-авеню.

— Леди энд джентльмены — еще не отдышавшись после вынужденной пробежки, выдохнула она, одновременно вываливая на стол классный журнал, какие-то бумаги, кучу запасных ручек для забывчивых.

— Сегодня мы будем писать сочинение по рассказу Фернанда Тиллера «Только пена». Я надеюсь, все его прочли?

Она обвела класс взглядом и грустно усмехнулась: все, как один вдруг стали старательно изучать свои ногти, что-то, старательно искать в сумках, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Конечно же, не читали. Миссис Шухат не удивилась: все студенты днем работали, вечерами ехали к ней учиться, а ночью… Ночью в этом возрасте обычно уже спят. Конечно, можно бы заниматься и в выходные дни, если тебе не подбросят на денек внуков или муж не поет, что ему надоело есть «китайцев» и пиццу, а жена, что второй месяц в ванной не прибита полочка, стул на балконе так и лежит с вывихнутой ножкой. И если человек в свой выходной действительно отдыхает, а не пошел подработать на овертайм или какую-нибудь халтурку. Да и отоспаться за всю неделю не худо бы, а то ведь начинаешь и за рулем засыпать.

— Так, значит, почти никто? — грустно констатировала миссис Шухат. — Я напомню вам, что неделю тому назад мы с вами читали этот рассказ в классе. Речь в нем идет о противостоянии капитана Торреса, командира отряда правительственных войск, и парикмахера, который симпатизирует партизанам и в душе считает себя революционером.

Миссис Шухат говорила медленно, отчетливо произнося каждое слово. Получалось занудно, но понятно — уровень английского у студентов не позволял ей говорить по-иному.

— Капитан Торрес, сидя в парикмахерском кресле, рассказывает, как они проникли глубоко в лес, сумели окружить партизан и уничтожили их всех до одного. Ни один не ушел, и, говорит капитан Торрес, в перспективе он надеется на следующей неделе повторить рейд в другом месте, но с тем же результатом. Торрес, похоже, провоцировал парикмахера, догадывался ведь о его симпатиях. А парикмахер бреет капитана опасной бритвой и, мечтает, как он убивает капитана Торреса и становится народным героем. Но…Он не хочет быть мертвым народным героем, он просто боится капитана Торреса. Поэтому он придумывает себе оправдания: он не может повредить клиенту, это не позволяет его профессиональная репутация, его совесть наконец. И… ничего не происходит. Капитан, живой и здоровый, аккуратно выбритый, встает и говорит: «Мне говорили, что ты можешь меня зарезать. Но убить человека нелегко. Это трудно, поверь мне».

— Теперь, — насмешливо посмотрела миссис Шухат на студентов, — вы можете считать, что рассказ вами прочитан. Цель сочинения: детализировать характер одного из героев: карателя и убийцы капитана Торреса или мечтателя-революционера в душе, но в реальной жизни робкого парикмахера. Приступайте. Вспомните, чему я вас учила, и постарайтесь писать на английском языке, а не на русском английскими словами. Вы меня поняли?

В заднем ряду справа поднялась рука. Миссис Щухат усмехнулась: ну, конечно же, это Гольдин, у этого толстяка всегда в запасе полная сумка совсем необычных для американского колледжа вопросов — они, эти русские, еще не умеют смотреть на вещи по-американски прямо, всегда с каким-то вывертом. У них это называется подтекст. Это одновременно и привлекало, и раздражало ее, как притягивает все оригинальное на общем сером фоне, и оно же раздражает своей непонятностью. Этот седеющий и уже лысоватый толстяк, похоже, бывший учитель или бухгалтер, в отличие от других студентов, ничего не принимал на веру, ему всегда нужна была доказательная ясность.

— Вам что-то непонятно, мистер Гольдин?

— Я читал рассказ, миссис Шухат. Вы настаиваете на вашей характеристике героев? То есть бессердечный каратель и благородный трус?

— Разве это не очевидно? — удивленно подняла брови миссис Шухат и пожала плечами. — Впрочем, если у вас есть другое мнение, о’кей! Но обоснуйте его!

Остальные студенты молча переглянулись, а бывшая красавица и профсоюзная активистка Римма Бельская даже ткнула Гольдина локтем в бок:

— Тебе это надо? Напиши, как она хочет, сдай и забудь!

— И рад бы забыть, так не забывается! — шепотом ответил Гольдин. — Как рука захочет, так и напишет, по-иному не умею.

Гольдин поудобнее уселся и прикрыл глаза.