Ты мне не пара?

В тот вечер Элина не спустилась к обеду. Приняла горячую ванну, стараясь смыть с себя и позор, и боль. Внизу смеялись и танцевали, а она забилась под одеяло, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, как совсем недавно на этом ложе они предавались любви.

Несмотря на то, что ночь была безлунной, раскачивающиеся под ветром фонарики в саду время от времени выхватывали из темноты соседнюю кровать. Подушки на ней были смяты, простыня сползла на пол. Казалось, что и на этой кровати только что происходила любовная схватка.

Стыд с новой силой охватил Элину, когда, против ее воли, в сладкой истоме заныло тело. Словно бы вновь жаркие руки Бернарда ласкали ее, гладили изгибы ее бедер. Эти прикосновения вновь разожгли в ней пламя желания. Как она могла позволить себе забыться?

Если бы Филлис не заболела и не согласилась отдать билет Сильвии, ничего бы не произошло. Хотя к чему кривить душой — она прекрасно знала, почему поехала именно с ней. С садистским удовольствием она слушала болтовню Сильвии о своем женихе. Рассказы эти вызывали у нее странную дрожь, и все потому, что ее давно влекло к Бернарду. И вот она получила его, хоть их близость оказалась какой-то постыдно мимолетной. И этот горький осадок, и чувство вины терзали ее душу. Хотелось кататься по полу и выть от отчаяния.

Однако вместо этого Элина продолжала лежать на кровати, а перед ее глазами, словно кадры кинохроники, снятой дотошным оператором, проходили картины минувших дней. Она запомнила все до мельчайших подробностей.

Элина догадывалась, кто так настойчиво стучал в дверь ее гостиничного номера. В нетерпеливом стуке как бы слышалось: «Что ты медлишь, почему заставляешь меня ждать?» Ее догадка подтверждалась тем, что накануне шеф местной полиции сообщил: Бернард Дэниел находится на пути к Сент-Юлиану. А местные жители никогда не позволили бы себе так остервенело ломиться в дверь. Они отличались необыкновенной деликатностью.

Под сильными ударами кулаков дверь жалобно потрескивала. Было ясно, что кто-то очень властный требовал немедленно впустить его и не считал нужным произнести обычную в таких случаях фразу: «Будьте любезны, откройте дверь».

Хотя Элина и была готова к появлению Бернарда, тем не менее столь бесцеремонный стук заставил ее в раздражении вскочить с кресла. Он мог поднять на ноги всю округу, переполошить гостеприимных хозяев.

Устремившись к двери, она успела по пути бросить беглый взгляд в зеркало, хотя знала, что прическа тщательно продумана, а платье сидит на ней безупречно. Но настроение молодой женщины было подавленным, на душе было тревожно. При сложившихся обстоятельствах иначе и быть не могло. К тому же любая встреча с Бернардом вызывала у нее необъяснимое смущение, даже робость. Но об этом мистер Дэниел никогда не догадывался.

Не заботясь о правилах приличия, он ворвался в комнату.

— Ну, мисс Таннер, — произнес гость ледяным тоном, — полагаю, вы довольны тем, что совершили. Невеста моя мертва, ее родители бьются в истерике…

— Это был несчастный случай, — пролепетала Элина, удивившись, что язык плохо ее слушается.

Она, хранившая множество только ей известных секретов, не имела никакого отношения к загадочной гибели Сильвии. Она не желала пускаться в длинные и путаные объяснения с человеком, который намеревался сочетаться браком с женщиной, погибшей несколько дней назад. Как произошло несчастье, Элина не имела ни малейшего представления, а потому толковать об этом с Бернардом сейчас, когда он так взвинчен, было бы просто неразумно. Он вынудил бы ее говорить какие-то слова, оправдываться. Для этого еще представится случай, а пока жених должен сам разобраться в обстоятельствах трагической гибели его избранницы. Ему следует немного успокоиться, прежде чем начинать расследование.

Но Бернарда захлестывали гнев и отчаяние.

— Вы можете называть то, что произошло, несчастным случаем или еще как-то, — прорычал он. — Что же касается меня, то я должен выяснить, не была ли с вашей стороны допущена преступная халатность, повлекшая ее гибель. По-моему, тут пахнет убийством, ни больше ни меньше!

Элина всегда гордилась своей выдержкой и уравновешенностью. Но сейчас, услышав чудовищный упрек, она смертельно побледнела, а ноги стали как ватные.

— Мистер Дэниел, — прошептала она, отшатнувшись, — до исчезновения Сильвии я постоянно находилась рядом с ней. Кто мог знать, какие планы были у нее в минувшую среду, она ни словом со мной не обмолвилась. Если не верите, справьтесь о моем алиби у шефа местной полиции. Ему доподлинно известно, что в гибели вашей невесты моей вины нет.

— К вашему сведению, мисс Таннер, я не шеф полиции, а потому имею основания обвинять именно вас. Если бы не вы, Сильвия была бы жива и здорова.