Ты дышишь солнцем (СИ)

Про Наташу говорили, что она не от мира сего. Худенькая девочка, всегда в дешевых платьях и с книжкой. Сирота. Никому не нужный человек. До недавнего времени это не было правдой. Она была нужна бабушке. Такой же тихой старушке, болезненной и скромной. Бабуля умерла еще до того, как узнала страшный диагноз внучки. Иногда Наташа благодарила бога, если он вообще существует, что бабушка умерла, не зная всего этого. Не видя, как ее внучка справляет день рождения в больничной палате. Вся в проводах, медленно умирающая, ведь нет денег на операции в Германии или США — так она протянула еще хотя бы несколько лет.

Пусть бы это были годы, полные боли и страданий, это неважно. Ведь Наташа так хотела жить. Положенных по закону лекарств не хватало, чтобы снять боли. Обожаемая всей больницей, она слабеющим голосом читала вслух Высоцкого, и за дверью ее палаты плакали даже суровые врачи-онкологи, которые еще недавно мрачно шутили, что их работа — хоронить. Ей приносили книги. Старые и новые — Наташа читала все. Бывало, что от слабости даже перевернуть страницу не получалось, но книги помогали отвлечься от мыслей, что ее скоро не станет.

Умирая на больничной койке, она просила о жизни, о которой читает. Просила о любви и дружбе, ведь она так и не узнала, что это. Просила о семье, о которой будет заботиться. Просила о возможности учиться, петь и танцевать. Да, она просила о жизни. Умирать, не узнав всего этого, ей не хотелось. Но боли усиливались, слабеющие руки не удерживали книгу на весу, а голос отказывался произносить строчки любимых стихов.

А потом ей снился сон. Будто бы она — не она вовсе. А девочка по имени Натали Долохова. И у нее есть родители, которые ее любят, есть замечательный старший брат и магия. Подумать только! Настоящая магия. Словно она попала в закулисье той книги про мальчика-волшебника. Только другое время. Девочка эта болела. И боли преследовали Наташу даже во сне.

Поэтому, когда проснулась, она не хотела открывать глаза. Хотелось еще немного побыть в том сне. Было немного интересно, что стало с той девочкой, ведь ей было так больно, так больно… перед тем, как Наташа проснулась. А сейчас боли нет.

Она аккуратно открыла глаза. Все еще сон. Не больничная палата, а светлая комната. И она лежит на большой кровати, а в кресле дремлет женщина из сна — ее мама, Татьяна Долохова. Наташа улыбнулась — какой хороший сон. Как хорошо, что она еще не проснулась. И если это смерть, то ей она нравится больше жизни. Но женщина внезапно вздрогнула, просыпаясь, увидела Наташу, тут же вскочила со своего места и упала на колени перед кроватью, сжимая руку девочки:

— Доктор! Доктор! — с надрывом закричала она.

И Наташа внезапно поняла, что этот сон слишком реален. Это и не сон. Просто теперь она — Натали Долохова. И эта плачущая женщина — ее мать, а вбежавший в комнату мужчина в лимонном халате — это их семейный колдомедик, мистер Тики.

— Все в порядке, миссис Долохова, все уже в порядке, — тут же успокоил он женщину, с улыбкой глядя на пациентку.

Он помахал палочкой, снова улыбнулся и продолжил:

— С вашей дочерью все в порядке. Она настоящий боец. Так хотела выздороветь, что исцелила себя сама. Настоящее чудо!

— Исцелила? — ахнула Татьяна.

— Я же говорил вам. Проклятье снято, но были опасения, что она не оправится от сильнейшего магического истощения. Раз Натали очнулась, то все теперь будет хорошо.

Наташа непонимающе поморщилась. Желая понять, что же творится в этом то ли сне, то реальности, она обратилась к врачу:

— Я здорова? — хриплым и непривычно низким голосом спросила она.

— Не совсем так, конечно, — ответил мистер Тики. — Нужно попить укрепляющие зелья. Здоровье слабое, поэтому нужно себя беречь. Даже простуда может уложить вас в постель надолго. Еще денек полежите в постели, а с завтрашнего дня я пришлю к вам сиделку — она поможет вам вновь начать ходить. Месяца два и вы будете готовы к нормальной жизни.

Наташа поняла, что плачет, а ее новообретённая мать уже забралась на постель и плачет навзрыд, обнимая дочь. И хотя на какое-то мгновение в голове Наташи мелькнуло, а куда делась настоящая Натали Долохова, эта мысль тут же трусливо пропала. Разум, измученный болезнью, просто спрятал от самой Наташи эти мысли.

Она жива. Она будет жить. И Натали теперь она. Быть может, той никогда и не было, раз Наташа помнит все, что происходило ранее.