Твоя правда (СИ)

Это может показаться странным, но мне нравилось ходить в магазин после наступления темноты. Было что-то жуткое в флуоресцентных лампах, слепящих глаза, в то время как снаружи кромешная тьма была пронизана тусклыми уличными фонарями. Казалось, что-то может случиться в любой момент, и леденящее чувство страха, смешанного с радостным возбуждением, было таким пьянящим...

-С вас четыре доллара шестесят два цента.

Я переключила свое внимание на кассира и протянула ему деньги. Он сложил продукты в пластиковый пакет, я поблагодарила его и покинула магазин, оставив позади тускло освещенную темноту.

На улице было очень холодно. Я обхватила себя руками, а пластиковый пакет свисал с моего запястья, когда я начала свой путь домой. Меня не покидало предчувствие, что скоро пойдет дождь, и меньше всего мне хотелось промокнуть.

Идя по улицам, я достала телефон и увидела, что пришло новое сообщение от Орландо. Поскольку у меня не было никакого желания разговаривать с ним, я не ответила, а вместо этого написала Ноле, спрашивая, будем ли мы проводить нашу обычную тусовку в понедельник вечером. Нам нужно было поговорить о том, что происходило за ее спиной, поскольку она заслуживала знать правду, и я хотела убедиться, что это произойдет как можно скорее.

Я смотрела на три точки, которые сигнализировали, что она печатает, когда вдруг услышал ворчание. Вскинув голову, я огляделась вокруг. Я была всего в нескольких кварталах от трамвайной остановки, которая должна была привести меня домой, и улица была совершенно пустынна. Нахмурившись, гадая, не померещилось ли мне все это, я снова посмотрела на свой телефон и увидела, что Нола написала в ответ: "Конечно. Все как обычно!"

Вздохнув, я отправила ей эмодзи "", когда снова услышала это ворчание, только ближе ко мне, чем раньше. На этот раз я остановилась и огляделась. Недалеко от того места, где я стояла, был вход в переулок, и у меня было предчувствие, что звук доносится оттуда. Я осторожно подошла к входу и осмелилась украдкой заглянуть внутрь.

То, что я увидела, заставило меня застыть на месте.

В метре от входа, прислонившись спиной к стене, сидел какой-то человек, и, похоже, он был в очень плохом состоянии: со лба у него текла кровь, волосы были темные, мокрые, а одежда видала лучшие дни, так как на ней виднелись темно-красные пятна-признак запекшейся крови. На плечах у него висел тяжелый плащ, но в остальном он был одет не по погоде.

Сердце бешено колотилось в груди. Что же мне делать? Должна ли я предложить свою помощь? Но что, если он бездомный? Логически я понимала, что большинство бездомных не представляют особой опасности, но все же ... …

Я знала, что должна ему помочь. Моя совесть говорила мне, что я пожалею, если уйду, оставив человека, который так явно нуждался в помощи. Я не могла просто оставить его здесь истекающим кровью и замерзшим, несмотря на страх, что он может напасть на меня. В худшем случае, если он попытается что - то сделать - что было весьма сомнительно, поскольку в данный момент он, казалось, был вне себя от страха-я ударю его коленом по яй.. и закричу во все горло.

Сделав глубокий вдох, я вошла в переулок.

- Прошу прощения?- Я говорила тихо, кровь приливала к моим ушам от адреналина, рожденного страхом и беспокойством. - Сэр, с вами все в порядке...

Мужчина поднял голову, и я вдруг увидел его лицо во всей красе. Из раны на голове текла кровь, я видела его сломанный нос, сильную челюсть, покрытую густой темной щетиной, и окровавленную губу. Но когда я увидела его глаза, темно-карие радужки, которые теперь были направлены на меня, толчок узнавания заставил мой позвоночник напрячься от ужасного шока.

Несколько ошеломленных мгновений я просто смотрела на него, открыв рот. Мой голос, когда он раздался, был хриплым звуком.

- Диего?

Его глаза сузились, и он опустил голову, позволив своим густым темным волосам упасть на лицо, спутанным и более длинным, чем я помнила.

- Уходи, - сказал он хрипло, его голос был таким же глубоким и низким, как и в моих воспоминаниях.

Я изучала остальную его часть, мои глаза отказывались верить, что это был он прямо передо мной. Его тело, несмотря на его нынешнее состояние, было таким же мускулистым, его ноги были вытянуты в длину, его плечи широки, и ни унции жира на его животе, только чистые мышцы, которые были видны даже через его толстую рубашку. Но что, черт побери, с ним случилось? И даже более того-какого черта он здесь, в Бостоне?

От давней боли у меня заболела грудь, но я оттолкнула ее в сторону. Вопросы тоже были излишними. Все это могло подождать; прямо сейчас ему нужна была помощь.

-Я должна отвезти тебя в больницу, - сказала я ему, присев перед ним на корточки.