Твой пока дышу (СИ)

А мне там нравится, в этой мучительной черноте. Там он.

Волнение то накатывает мощными волнами, сметая смертоносным потоком все прочие чувства, но отпускает, делая практически равнодушной.

Не он.

Не тот самый.

К чему эти нелепые трепыхания? На кой чёрт я вообще еду… но я еду.

Упрямо топлю педаль газа, вгрызаясь каблуком в резиновый коврик, нещадно нарушая скоростной режим по пустынному шоссе, лишь бы побыстрее достигнуть цели. Отрезая пути к отступлению, вырывая целые главы из своей книги жизни. Беспощадно бросаю в адскую топку и сжигаю в пламени другого мужчины.

«Маленькими шажками… надо двигаться маленькими шажками…» – настырные увещевания той, которую я мечтала когда-то называть мамой (имея на руках сей факт подтверждающие бумажки) свербят в подкорке мозга, мешая и дальше предаваться гнетущему унынию.

А мне там нравится, в этой мучительной черноте. Там он.

Резко перестраиваюсь и встаю на обочине переждать очередной приступ панической атаки. Оправдываю своё по максимуму идиотское поведение затянувшимся одиночеством, отлично при этом осознавая, что причина совершенно в другом. Я просто не хочу впускать в свой обособленный устоявшийся мирок другого мужчину. Дело даже не в сексе, я не ханжа и простые радости мне не чужды, дело в том, к чему этот секс приведёт. Всё слишком серьёзно. Этот роман, закрутившийся с лёгкой подачи несостоявшейся свекрови, он сам. Не получится просто выскользнуть из его постели по утру, не получится малодушно проигнорировать звонки, ожидая, что через день-другой они просто прекратятся. Придётся объясняться. Объяснять своё отчуждение, свои страхи, рассказывать о своей жизни. Готова? Никогда не буду.

Последний шанс на капитуляцию. Сейчас, в эту самую минуту. Всего-то надо доехать до разворота, через двадцать минут дрожащими руками забрать из кроватки свою кроху, уложить рядом с собой и заснуть под её мерное сопение. Но, Вероника Павловна права – так нельзя. Так не получится. Моя дочь достойна расти в полной семье и иметь любящего отца, ровно как я достойна иметь надёжный тыл и любящего мужа. И Дмитрий Солнцев – достойный.

Давлю циничной логикой протест души, смотрю по зеркалам и плавно трогаюсь с места. Пора уже вытравить из своей головы дурманящие фантазии. Больше двух лет прошло, ему давно нет до меня никакого дела. Да что там… никогда и не было, раз мой внезапный отъезд не побудил хотя бы к желанию разыскать и выяснить причину. Уехала и уехала.

Останавливаюсь у высоченных ворот и решительно давлю на клаксон, но они начинают открываться секундой ранее. Проезжаю, успевая заметить, как Дима торопливо тушит сигарету.

Нервничал. Ждал. Приятно, чёрт возьми!

Открывает дверцу, едва я глушу мотор, подаёт руку и буквально выдёргивает из салона, когда мои каблуки касаются асфальтированной дорожки.

– Приехала, – выталкивает с облегчением и поднимает меня, наклонившись и обхватив за талию, впиваясь в мои губы с пылким приветственным поцелуем.

Шалею от его напора, но даже мысли не возникает отстраниться. Обвиваю руками его шею, зарываясь пальцами в волосы, и жалею лишь о том, что не в шортах, а в узком платье, мешающем задрать ноги и стиснуть его крепкие бёдра.

В принципе, я была согласна на лужайку у дома. Два с лишним года без секса, батарейки в вибраторе чаще меняю чем в игрушках дочери. Упругий зелёный ковёр кажется таким манящим, но Солнцев не был бы собой, если бы спустя два месяца регулярных встреч и ожидания, завалил меня прямо на улице.

– Увлёкся, – хрипит задушено и ослабляет захват.

Сползаю по его телу, более чем отчётливо ощущая эрегированный член, нетвёрдо встаю на ноги и утыкаюсь лбом в его грудь, переводя дыхание.

– На ужин – стейк и салат, – вещает привычным голосом, проскальзывая пальцами по моей спине. Не у него стоит так, что брюки трещат, нет. Делает полшага назад и берёт меня за руку. – Хочешь посмотреть дом?

Сильнее я хотела посмотреть на него без одежды.

– Да, – выдаю единственно верный ответ на любое его предложение.

Выдержке этого парня можно только позавидовать. Водит меня мимо всей этой мягкой мебели с невозмутимым таблом, рассказывает где что с видом радушного хозяина. Радушие его видно даже боковым зрением... То и дело украдкой кошусь на его ширинку, пока не доходим до лестницы на второй этаж.

– Я так не могу, – выдыхаю шумно и разворачиваюсь к нему. – Не могу, – усиливаю, таращась в его голубые глаза.

– Я на пределе, – предупреждает, но без претензии. – Ещё вчера думал, что способен выносить эту пытку чуть ли не годами, сегодня, когда ты здесь, в моём доме, открыто заявляю – нихуя подобного.

– Дима… – роняю голову к груди, пряча неуместную улыбку.

– Как есть, – режет хмуро. – И запас прочности оценить я уже не в состоянии.