Твое нежное имя

Звонок. Опять не успела. Мэри Оливер осторожно открепила от чертежной доски лист ватмана, скатала в рулон и уложила в тубус. Запихнув конспекты в сумку, девушка присоединилась к однокурсникам, которые, громко разговаривая, выходили из аудитории.

Радостное настроение окружающих захватило и Мэри. Сияло солнце, все жители маленького городка, куда недавно переехала семья Мэри, казалось, радовались приходу весны. В студенческом кафе среди ровесников девушка чувствовала себя счастливой тем безоблачным счастьем, какое можно ощущать лишь в восемнадцать лет, когда вся жизнь впереди и тебе кажется, что она сложится, как ты захочешь. Будущее виделось простым и ясным. Мэри закончит школу дизайнеров одежды, откроет салон, будет разрабатывать оригинальные модели и потягается с известными кутюрье мира. Перед мысленным взором девушки вырисовывался подиум, где тщательно отработанной походкой шли длинноногие манекенщицы в струящихся одеждах. А под конец выступления появляется она, Мэри, непременно на площадке, приподнятой над сценой. Впрочем, площадка над сценой задумана потому, что сама Мэри небольшого роста, честно призналась себе девушка, и среди высоких манекенщиц во время триумфа великий модельер может почувствовать себя неуютно.

Лицо, обрамленное рыжими локонами, которые Мэри предпочитала называть медными, раскраснелось. Зеленые глаза как звездочки сияли от предвкушения будущего счастья. Она брела по аккуратным улицам городка к своему коттеджу, выглядевшему чистым и ухоженным в ряду таких же. Около их дома был сад, чему больше всего радовалась Мэри, которая с детства обожала растения. В многоэтажном доме в Лондоне, где семья жила все время до переезда в провинцию, Мэри довольствовалась только комнатными цветами на подоконнике. Теперь же, закрыв за собой калитку, девушка первым делом осмотрела всходы на аккуратно вскопанных клумбах. Семена подарила новая соседка миссис Стивенсон и научила, как выращивать цветы в открытом грунте.

– Эй, Мэри! – девушка подняла глаза. Рядом с двухэтажным домиком рос высокий развесистый дуб. Из ветвей выглядывало лукавое веснушчатое личико сестренки. Джун всегда была непоседой. После переезда двенадцатилетняя шалунья носилась где-то целыми днями, опьяненная непривычными просторами после каменных лабиринтов Лондона. Впрочем, и сама Мэри с удовольствием предвкушала возможность побродить с отцом – бывалым туристом по окрестностям и даже подняться в горы. Помахав сестренке рукой, Мэри вошла в дом.

После ремонта, который Оливеры делали всей семьей и к которому Мэри приложила незаурядный талант художника, убранство жилья в традиционном стиле сельской Англии отвечало всем вкусам его обитателей.

Достав из духовки накрытую крышкой тарелку с жарким, заботливо оставленную мамой, Мэри поднялась наверх в свою комнату. Светлые обои в мелкую клеточку, ситцевые занавески, покрывала и пуфики из той же ткани поддерживали радостное настроение, царившее в ее душе.

Мэри достала из тубуса лист ватмана, прикрепила к доске и, усевшись на диван, стала оценивающе смотреть на неоконченный чертеж, одновременно отдавая должное жаркому.

Мечты не оставляли ее. Девушке казалось, что так в жизни будет всегда – светло и радостно.

Вряд ли за полчаса до закрытия в ее бутик заглянет какой-нибудь посетитель, размышляла Мэри, глядя на завесу дождя за окошком. На улице не было ни души. Хотя сегодня выдался не самый плохой день для торговли – маленькая хозяйка магазина высокой моды знавала дни и похуже, – но далеко не лучший.

А виной всему погода! В такой дождь ходить по магазинам вряд ли кому захочется. Июнь в этом году выдался хуже некуда. Хорошо бы, чтобы в июле и в августе погода установилась, иначе Мэри не распродаст летние вещи, а этого она никак не может себе позволить.

Шея девушки слегка побаливала, напоминая о часах, проведенных за расчетными книгами. С недовольной гримасой Мэри потерла затылок. Как ни складывай, итог один: дела в магазине идут хуже и хуже…

Если один раз закрыться пораньше, ничего не случится, решила Мэри, отогнав неприятные мысли. Джун скоро вернется от друзей и, как всегда, будет умирать с голоду. Ужин, конечно, придется готовить Мэри: сестра всегда говорит, что кулинария не ее конек. Впрочем, как и остальные домашние дела.

Мэри тоже не испытывала особой любви к ведению домашнего хозяйства, но не могла противостоять уверенности Джун, что старшая сестра сделает все как надо. Особенно хотелось угодить сестренке сейчас, когда Джун сдала все экзамены на «отлично» и могла несколько недель отдохнуть перед началом занятий в университете. Кроме того, Мэри не всегда удавалось совладать со своенравной сестрицей: разница в возрасте составляла всего шесть лет.