Туннель в пустоту

Потрепанная ветрами и непогодой, ферма Джуди Ларсона одиноко стояла у подножия высокой горы. Соседей у Джуди, в былые времена хватало. Привычная жизнь здешних фермеров начала меняться тридцать два года назад.

Земля, прежде не знавшая руки человека, взбудоражилась и выплюнула бело-желтый песок. Они называли это эрозией почвы.

Так сухие, горячие пески медленно поползли к участку Джуди.

Фермеры пытались бороться. Люди высаживали ряды кустарника, пускающего свои корни на добрых полтора, два метра в ширину под землей. Засеивали почву травами, единственное предназначение которых, заключалась в удержании благородного грунта на месте.

Усилия дали отсрочку, но повернуть вспять случившееся не удалось. Сил и терпения с каждым годом становилось меньше, и со временем Джуди Ларсон остался здесь единственным обитателем.

Поговаривали что, жена сбежала от него, ещё до начала природного каприза.

Постаревший, но все ещё жилистый Джуди почти не тяготился отсутствием общества. Одиночество по-особенному, украшало его размеренную жизнь.

Джуди находил даже приятным, распоряжаться неприветливым уголком единолично. Его стаду, в пятьдесят голов коз, вполне хватало скудного пропитания, и он справлялся.

Кроме забот о хозяйстве, Джуди имел ещё одно занятие.

Когда последний из соседей, уехал из этих краев в поисках лучшей доли, Ларсон начал копать туннель. Из года в год, каждый день, сколь ни был он тяжел или легок, Джуди врубался киркой в серую глубь, молчаливой горы.

Никому кроме меня, он не рассказывал о туннеле, скрывая вход туда под большим, темным пологом из брезента.

Пределы участка, были почти у самого подножия. Ларсон, не тратил много времени на дорогу к своему туннелю, и таким образом, тайна оставалась нетронутой.

Единственный месяц, когда он мог меньше работать в пещере, был август. В эту пору Джуди уезжал далеко на старом фургоне к полям с дикими травами и занимался ежедневным покосом травы.

Впрочем, козы и не страдали. Не имея естественных врагов и вообще не встречая кого либо, кто мог им навредить, они паслись до самого позднего вечера. Почти в темноте они сами возвращались в невысокий, вытянутый в длину сарай. Уставшему Джуди оставалось подоить их и угостить душистой охапкой сена.

Я бывал у него раз в месяц, привозя несколько писем от различных инстанций и налоговой.

Обычно Джуди завидев моё приближение к его территории, уже издалека начинал радостно махать руками.

– Судьба людей просто так не сводит, – любил повторять он, встречая меня на пороге своего дома.

Он приспособился жить один, но все же был не прочь иногда поговорить со мной.

Расположившись в больших, потертых стульях на его кухне, мы пили горячий чай, с маисовыми лепешками которые он любил готовить к моему приезду. Глаза Джуди становились больше, а загорелые щеки вспыхивали румянцем, когда он рассказывал о былых временах. Меня занимало слушать, этого крепкого, сухого человека. К тому же так я мог отвлечься от мыслей о душивших меня долгах, величина которых росла с каждым годом.

Единственное о чём Ларсон почти не говорил, так это о туннеле. Он попросил и меня дать слово, что буду молчать об этом. Я согласился.

– Робин, позже ты всё узнаешь, – неизменно повторял Джуди, уходя от моих расспросов о предназначении этого места. Несколько раз он даже пустил меня внутрь длинного, прохладного коридора в горе.

Вторая экскурсия состоялась примерно полгода назад. Стояло жаркое, истощающее лето. Когда я осматривал дугообразный потолок туннеля, Джуди орудовал киркой. Он яростно разламывал породу, отвлекаясь лишь на вытирание пота со лба. Вдруг Джуди замолчал и жестом приказал мне сделать то же самое.

Желтые лучи фонаря хорошо освещали запыленную фигуру Ларсона. Он совершенно перестал двигаться, и походил на безымянную статую из старомодного журнала о путешествиях.

– Сколько Джуди лет, – впервые за два года знакомства подумал я, разглядывая его сосредоточенное, морщинистое лицо. Наверное, около семидесяти.

Прошлой осенью Джуди сильно огорчился, когда вместо меня, почту ему доставил мой коллега Фрэнк Бишоп. Тогда мама сильно отравилась. Полтора месяца я провел у её кровати и к счастью все обошлось. После этого случая Джуди неизменно справлялся о её здоровье. Он даже одолжил мне хорошую сумму на лечение матушки, позволив возвращать долг по возможности.

Неужели можно найти второго такого, кто мог бы так вкалывать в его возрасте?! – подумал я.

Запылённые, пожелтевшие фотографии на стенах деревянного дома, запомнили Джуди высоким парнем, с массивными кулаками.

В ту пору, он любил носить военную форму, оставшуюся после недолгой службы в армии. Время согнуло его совсем немного, оставив в напоминание искру задора в зеленых глазах.

Несколько раз мы останавливались около снимков, аккуратно пробитых и повешенных на гвоздики ровно в ряд. Армия занимала добрую половину его рассказов, и он говорил о ней с нескрываемым удовольствием.