Туннель

Прогресс техники XX века принимает поистине головокружительные формы. Для нее уже нет оглядки на вчерашний день, она вся устремлена в будущее. Отсюда нередки попытки заглянуть в это будущее, художественно предвосхитить его. И когда это делает такой крупный художник, каким бесспорно является Б. Келлерман, то интерес получается двойной.

Попытаемся разобраться, во-первых, удачно ли расставлены вехи этого будущего и, во-вторых, удалось ли автору художественное преодоление этой труднейшей из тем.

Итак, удачна ли, правдива ли сама тема романа «Туннель», рассказывающего нам о гигантской работе по прорытию туннеля протяжением в 5 тысяч километров, который должен соединить Америку и Европу под таинственными глубинами Атлантического океана? Логика вчерашнего дня техники против такого замысла. Стихия морей и океанов уже не настолько грозна, чтобы с точки зрения нынешнего уровня техники можно было экономически оправдать прокладку такого чудовищного туннеля. Однако завтрашний день техники несет такие чудеса, которые и не снятся нынешним мудрецам. Почему не может быть сверхустойчивых сверл из некоего «алланита», если уже налицо «нетупящийся резец»? Силовые станции, утилизирующие силу приливов и отливов, созидание мощных городов в пустынях, электропоезда, ставящие скоростные рекорды, разве это уже не песни действительности? А завтра уже будет осуществлено видение на сотни и тысячи километров, передача силовой энергии без проводов и, быть может, пойдут на слом те перегородки, которые разделяют ныне радио и электротехнику. Предчувствие таких сдвигов во всяком случае создает благоприятный фон и для Келлермановского «Туннеля». Попробуйте-ка рассчитать для такого завтрашнего дня экономику его «великих работ»! И Келлерман остается «в своем художественном праве», когда пытается дать набросок героической эпохи труда в связи с великими проблемами транспорта. Вопрос о них, об этих громаднейших стройках новых путей — и морских, и сухопутных, и воздушных — станет ребром перед человечеством завтрашнего дня, которое превратит земной шар в общую родину трудящихся и раскроет по-новому источники материального изобилия. Пусть эти искания пойдут не по Аллановской форме, техническое содержание будет «того же порядка величин». Однако… однако работы такого порядка уже не пойдут под началом Ллойдов, Вульфов и прочих акул биржевого мира.

В этих словах Ф. Энгельса прямое провидение грядущих колоссальных работ по реализации мировых сверхмагистралей в полосу развертывания мирового социализма, канун которого мы переживаем.

Итак, Келлерман по-своему прав, когда он связывает гигантский трудовой размах с транспортными исканиями грядущих дней. Этот крупный художник вообще не чужд определенной тяги к правде грядущих дней. И его «7 ноября» и «Туннель», быть может, лишь наиболее яркие образцы такой тяги. Это сближает его с советским читателем, заставляет выделять его литературный талант среди собратьев, людей того же поколения.

Но все же он только «попутчик». Он может дать огромное красочное полотно событий — но человек грядущего коллектива ему не по плечу. Художественно чеканить ему удается лишь индивидуальные типы нынешнего разлагающегося буржуазного верха Германии и фигуры его Шелленбергов, Шведенклеев и прочей мещанской братии не оставляют в этом отношении, по своей выпуклости, желать большего. Но его «герой труда», воинствующий и опирающийся на спекулянтский капитал инженер Мак Аллан — наполовину надуманная фигура.

Большой талант и здесь выручает: нет-нет да и эту сухую фигуру оживит тот или другой удачный штрих. А в целом выходит так, что для сказки этот герой слишком от действительности, а для действительности — слишком от сказки.