Туфли с дырочками

Сильному человеку и его большой семье

В тридцать пять Любу впервые проводили до школы. Она так мечтала об этом в свои шестнадцать, что теперь неловко дотронулась до щеки, ещё влажной от поцелуя, и подняла глаза на молодого мужчину.

Совсем недавно наступил апрель, и даже несмотря на минусовую температуру ночью, деревья уже звенели весной, и пригревало солнце. Или Любе только так казалось.

Когда ты влюблён, весна ощущается по-другому.

В её розовых волосах гулял ветер, а всё тело полнилось ощущением настоящего счастья, какое только может себе позволить такая, как она. Гриша едва коснулся её мизинца, а затем хлопнул по обувной коробке, которую держал подмышкой.

— Спасибо. Только ты знаешь, как я люблю эти туфли с дырочками.

Люба улыбнулась.

— Броги, Гриш, так они называются.

Он засмеялся, положил руку на живот и согнулся в царственном поклоне.

— Вы правы, о мой обувной магистр! Иди, — он открыл калитку и нежно прикоснулся к любиной щеке, — спасибо за это утро.

Люба кивнула и шагнула на школьную территорию, а Гриша пошёл по тротуару к припаркованной неподалёку машине.

Так было задумано. Они не выставляли напоказ свои отношения, которые длились всего пару недель. Счастье любит тишину, а Люба была очень-очень счастлива. Кажется, впервые за несколько лет.

***

— Фу ты, стыд-то какой.

В учительской было светло, и Александра Савельевна щурилась от солнца, пристально глядя в школьный двор. В соседних классах шли уроки, но у неё выдалось её законное «окно», и она очень не хотела тратить это время зря.

Кто виноват, что именно под окнами учительской мама Толика из 5 «А» прощалась со своим новым возлюбленным? Никто не виноват. Так же нет и вины Александры Савельевны в том, что она приняла этот факт так близко к сердцу.

— Тьфу ты, — женщина кинула возмущённый взгляд на сансевиерию, которая примостилась в горшке возле её стола, потому что это растение уж точно разделяло взгляды Александры Савельевны на мораль и нормы поведения.

— Ну что там, Саш, — наконец вяло поинтересовалась Валя, перебросив теннисный мячик из одной руки в другую.

Александра Савельевна приосанилась, перебрала в голове свои воспоминания об увиденном. Она изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал незаинтересованно, но коллега слишком хорошо разбиралась в этих интонациях. Учительская — это как государство в государстве: свои законы, свои правила.

— Там это… мама Толика из 5 «А» … лобызается с…, — она шмыгнула носом, чтобы придать себе ещё более безучастный вид.

— И что?

Александра Савельевна побледнела. Её брови приподнялись, на лбу образовались морщины совершенного негодования.

— В смысле И ЧТО?

— Ну а что?

Женщина подняла глаза к потолку и посмотрела на пожелтевший плафон лампы. Если бы нужно было составить список того, что совершено деморализует общество, Александра Савельевна поставила бы на первое место спорт и компьютер. По её определению, эти две вещи совершенно выключают мозг человека.

Валя положила теннисный мячик на стол и устало потянулась, широко зевнув.

— Какое тебе дело, кто там с кем обнимается под окнами? — Александра Савельевна разъярённо смотрела на ряд белоснежных зубов коллеги. На месте резца красовалась щель на память о хоккейном прошлом. — У меня вон в 9 классе пацаны друг другу то и дело штаны пытаются стянуть на физре, и это зрелище поинтереснее будет. Смешно хотя бы. А здесь, — Валя махнула рукой в сторону окна, — обнимаются и обнимаются. Все мы когда-то были молодыми, ну!

— Кому что, — фыркнула Александра Савельевна и вышла из учительской, тихо прикрыв дверь. Хотелось, конечно, хлопнуть так, чтобы зазвенели окна, но если каждый человек будет делать то, что ему хочется, что же это будет за общество?

В коридоре было тихо, и Александра Савельевна потянула носом воздух. Пахло влажной школьной доской, сдобным тестом и побелкой. Женщина остановилась возле стенда «ЕГЭ как дверь в счастливое будущее» и провела рукой по его серой рамке. Всё должно быть под контролем.

Александра Савельевна очень любила школу, очень любила свою работу. Да и как может быть иначе, когда посвятил этому всю свою жизнь?

Большую часть из своих 65 лет она проработала учителем в детском доме, а потом пришла сюда — в общеобразовательную школу типового образца. Вся её жизнь вращалась вокруг этой профессии, где строгость и милосердие, усталость и спокойствие должны идти бок о бок. Раньше у Александры Савельевна почти получалось быть идеальным педагогом, но годы брали своё.

Взглянув на часы с тонким кожаным ремешком, женщина набрала воздуха в грудь и быстро зашагала к системе включения школьного звонка. Открыла дверцу, нажала на кнопку. На каждом этаже школы раздался резкий звук, и тут же послышались топот, крики и музыка.

Последнее Александра Савельевна терпеть не могла. Весь этот непристойный рэп и «дуц-дуц», от которого раскалывается голова. Она мелкими шагами засеменила в противоположную сторону от шумного потока школьников, бормоча себе под нос что-то о «деморализованной культуре».