Цветок папоротника

Михаил любил ходить в народ. Однако это хождение носило вывернутый характер и порой принимало обличие самого вульгарного толстовского опрощения.

Студенты-народники 19 века с пылающим взглядом носились по деревням и пугали бедных крестьян, рассказывая им, что земля принадлежит народу, а фабрики должны принадлежать рабочим. Сближение с массами по начальной задумке должно было привести к просвещению народа и росту революционной сознательности. Однако горячие студенты-народники быстро столкнулись с бесплодностью революционной пропаганды среди населения. В деревнях их или избегали, или били, или сдавали силовикам.

Михаил представлял это себе так: ходит по деревне с бешенными глазами худой неопрятный молодой человек и пристает с листовками и речами к крестьянам: «Товарищи крестьяне! Время пришло! Мочи терпеть больше нет! Кровавый царский режим должен пасть! Поднимайте бунт против векового рабства и насилия! Вы соль земли и она должна принадлежать вам!» Почему-то следующей всплывала картина, как студента-народника бьет обухом по голове крестьянин, у которого весь день пашни за спиной, а еще надо крышу подлатать, да к ярмарке готовиться.

Вообще в этом виделась надменность. Они шли в народ, чтобы приподнять этих закостенелых глупых крестьян до своего просвещенного образованностью и блестящим интеллектом уровня. Понять, что крестьянам глубоко плевать на их образованность и блестящий интеллект – ума народникам не хватало. Поэтому в противоположность к ним Михаил ходил в народ по-толстовски. Каждую пятницу-субботу он и его друзья становились радикальными последователями опрощения. Если бы этому действу нужно было бы придумать лозунг, то он звучал бы примерно так: Не хотите вы к нам, тогда мы к вам. Инструмент был обычный – они выпивали, пока не сливались с населением в общем угаре и экстазе празднования окончания тяжелой трудовой недели. Может тоже высокомерно, но зато честно.

Вообще есть подозрение, что по таким критериям в народники можно записать настолько существенную часть населения страны, что становится понятно – народники ходят сами к себе. Получается некая вещь в себе – самодостаточная и самовоспроизводящаяся. То ли народа нет, то ли сами народники и есть народ.

Примерно с такими мыслями Михаила застал жаркий пятничный июльский день на лавочке на одной из центральных улиц города. Он твердо решил сходить сегодня в народ и сделать это так, что выйти оттуда смог бы только пройдя через катарсис мучений от головных болей и тяжелого сердцебиения, чтобы завтрашний день рождения не оставил и следа в канве воспоминаний жизни.

– Ты чего, Михалыч? – вдруг возникший рядом голос вырвал его из оцепенения.

Рядом на лавке сидел его друг Сергей, симпатичный светловолосый молодой человек с античными чертами лица в светло-зеленом френче.

– Я уже успел сигарету выкурить, пока ты тут вдаль смотришь… Здоров.

– Привет. Смотри, видишь, парочка в кафе сидит?

Перед ними на переполненной летней веранде сидели две девушки. Одна покрупнее с короткими стрижеными волосами. Вторая стройная и с прямыми длинными. Девушки рьяно о чем-то спорили. Верней о чем-то рьяно выплескала эмоции стройная девушка, а короткостриженая молчала, опустив голову.

– И что?

– Погоди, надо выждать. Вот эта потолще при встрече пыталась подарить тощей букет цветов. Шла радостная такая. Прям улыбка до ушей была. А тощая цветы не приняла. Она вообще нервная, вроде негромко говорит, но все тело ее кричит. Мне кажется это конец каких-то взаимоотношений.

– И что??

– А то, что свободный столик на веранде сам себя нам не предложит, а закусить уже хочется. Все, пойдем!

Стройная вдруг вскочила, вышла из стола и выбежала из кафе. Парни недолго думая встали и направились прямиком туда, где вторая девушка уже успела пустить скупую женскую слезу. Михаил начал издалека, успев по пути заказать у официанта бутылку виски:

– Привет… Извини, что вмешиваемся… Случайно стали свидетелями вашей ссоры. Я и мой друг Сергей знаем, что такое боль расставания…

Сергей печально кивнул, опустив веки.

– …особенно когда она сильна в первые часы. Хотелось бы просто поддержать тебя и угостить за наш счет. Ты не против?

Девушка сквозь слезы посмотрела на двух подошедших к ней парней. Еще бы час назад ее эмансипированное свободолюбивое сознание низвергло бы на двух носителей мешков с семенем красивое и забористое «пошли на хер». Однако сейчас она была сломлена и слаба.

– Садитесь…