Церковь после августа

1. Каковы причины все новых и новых разногласий в Православной Церкви? Если бы церковное общество было здоровым организмом, то оно могло бы без труда выработать иммунитет против всех болезнетворных влияний общественно-политической среды.

А вот первохристиане эпохи самых жестоких гонений не вели тяжб с римскими императорами на предмет возврата незаконно отнятых у них молитвенных зданий, не жаловались вельможам на то, что «вседозволенность и гласность» побуждают интеллектуалов-скептиков (вроде Паллада) подтрунивать над мнимым невежеством поклонников Сына Божия, не писали доносов на волхвов и чародеев, во множестве расплодившихся по причине «легализации сект». «Дети, любите друг друга»,— было последним заветом святого Иоанна Богослова, апостола любви, своим ученикам и ученикам божественного Учителя. Оттого-то и христиане, любящие друг друга ради Бога, причину «все новых и новых разногласий» видели в оскудении любви, каковое врачевалось покаянием. «Нерадите о суде и любви Божией» (Лк. 11, 42), «не имеете любви к Богу» (Ин. 5, 42) — таковы, в их онтологической основе, те «внутрицерковные причины», которые теперь кажутся «новыми» только людям неискушенным, не питающимся опытом церковной истории вселенского Православия.

Что же касается «усиления экуменизма», то сам по себе экуменизм является не столько лжеучением, сколько показателем, индикатором обмирщенности, невежества и маловерия его носителей, и бороться с ним столь же абсурдно, сколь и «бороться» с безбожием (что до недавних пор было весьма модно в среде полуобразованных христиан и полухристианских интеллигентов). Пестуя в себе любовь к Богу и братии, укрепляем в себе и веру, которая становится нашим щитом и противоядием как против «вседозволенности и гласности», так и против «усиления экуменизма».

По поводу деятельности «иных конфессий» мы бы не стали поддерживать столь модного теперь и якобы ультраправославного мнения о том, что их следует «подавить» и «запретить». Послы святого равноапостольного князя Владимира имели возможность «испытать веры», сравнив их между собой и чисто интуитивно (и, как оказалось, безошибочно) выбрав Православие. Равным образом для ищущего Истину религия Откровения должна являться именно как религия Откровения, а не как постулат государственно-идеологического принуждения. Деятельности «иных конфессий» не стоит боятся еще и потому, что «не в силе (в том числе и финансовой) Бог, а в правде». Кроме того, не подавляя насильно их деятельности, православные приобретают моральное право проповедовать… ну хоть бы и в самом Ватикане (но, конечно, в нынешних условиях право это эфемерно).

2. Во-первых, у нас нет даже обозримого будущего, поскольку мы, как известно, «не смеем молвить «до свиданья» чрез бездну двух или трех дней» (Тютчев), а во-вторых, трудности будущих времен проистекают из трудностей времен настоящих. Мы выскажем мысль, которая многим, вероятно, не понравится: угроза Православию возникает там и тогда, где и когда оно начинает существовать в условиях отсутствия всяких угроз. Как государство погибает от ослабления своей иммунной системы, которая привычно именуется «обороноспособностью», так и церковное общество вступает в стадию окончательного маразма тогда, когда оно теряет способность защищать себя и свою веру словом истины Божией. Если верующие начинают писать жалобы, кляузы, требования в «вышестоящие инстанции» вместо того, чтобы оттачивать свой ум в богословских спорах и умягчать свое сердце в молитве и делах милосердия, то можно смело считать, что любые «гонения от безбожников» будут ими, верующими, заслужены по справедливости. Православие — это религия обороны, обороны Истины от лжеучений, но если сами православные (как миряне, так и клирики во главе с архипастырями) начнут искать не правды Божией, а тех комфортных государственно-идеологических условий, при которых господин президент будет дарить каждому храму и каждой обители неоскудевающие миллионы, а господа телевизионщики будут транслировать по всем каналам нечто благостное с колокольным звоном, то православное дело можно считать проигранным (чего да не будет!). Господь наградил детей за подвиги отцов, и дети должны были бы считать себя недостойными той временной передышки, которой мы так скверно и так расточительно воспользовались. А если так, то очередные гонения будут знаком того, что Бог еще не отказался воспитывать нас, — наказуя.