Церковь и Империя. Ситуация на рубеже XX И XXI веков

С того дня, когда религия в России была выпущена за пределы «гетто», в котором она находилась в течение всего «советского» периода нашей истории, прошло почти 15 лет. До этого момента официально разрешен­ная религия существовала под жестким контролем вла­сти, что заключалось в следующем:

Церкви были открыты, но далеко не все (в Москве в пределах МКАД из приблизительно тысячи храмов от­крытыми оставались 44, в Ленинграде - десять, в об­ластных центрах от одного до трех и т.п. Были, однако, и такие областные центры, где храма не было вообще), при этом монастыри практически не существовали - за исключением Троице-Сергиевой лавры.

О крещении каждого младенца сообщалось на место работы его родителей с тем, чтобы они были наказаны и, возможно, уволены с работы. Священники, практико­вавшие крещение по домам у верующих, наказывались, а нередко и лишались регистрации в Совете по делам религий, а следовательно, уже не могли служить на сво­ем приходе и становились безработными. Никакая про­поведь за стенами церкви, даже на частных квартирах, не дозволялась и сразу же приравнивалась к антисовет­ской деятельности. Однако и в храмах священники по большей части старались не проповедовать. Молчали все, за исключением нескольких человек, среди кото­рых выделялся отец Александр Мень.

При этом официально Церковь находилась под по­кровительством советской власти. Патриарх Пимен, ныне покойный, лечился в той же больнице, где и чле­ны Политбюро, и отдыхал в санатории ЦК КПСС, а так­же присутствовал на официальных приемах в Кремле.

Сегодня по всей России восстанавливаются тысячи старых и строятся сотни новых церквей, а епископ в каждой области не просто окружен почетом, но вос­принимается как второй после губернатора человек. Высшие должностные лица государства участвуют в бо­гослужениях и т.д. Везде продаются иконы, крестики и т.д., а также книги - молитвенники и жизнеописания святых. Эти книги имеются повсюду в огромных коли­чествах. Библия и даже просто Новый Завет есть далеко не везде, хотя Российское Библейское общество рас­пространяет ее по всей стране. Остро ощущается не­хватка книг для изучения и углубленного или духовного чтения Библии.

Однако за этой идиллической оболочкой скрывается достаточно сложное содержание. Богослужение повсю­ду совершается на средневековом славянском языке, ко­торый почти непонятен подавляющему большинству прихожан. Прекрасный сам по себе, славянский язык - этот аналог католической латыни - сегодня, по сути дела, является препятствием на пути религиозных иска­ний современного человека. Он делает и без того дол­гие службы византийского чина недоступными для боль­шинства людей, что оказываются не в состоянии понять их содержание и разобраться в том, что именно читает­ся и поется во время богослужения, - выражаясь фигу­рально, подключиться к той духовной волне, на которой ведется богослужение.

По этой причине подавляющее большинство прихо­жан в церкви привлекает не содержание службы, а какие- то отдельные и чисто ритуальные моменты. Они прихо­дят сюда, чтобы взять домой святой воды, облобызать почитаемую икону или взять освященного перед ней масла, облобызать мощи святого, причаститься, но не более. Люди чувствуют (именно чувствуют) присутствие какой-то высшей силы в церкви, но при этом смысл евангельского призыва Иисуса вытесняется из их созна­ния (иногда полностью) приверженностью к обрядовой стороне православия. Последнее приводит к тому, что огромным числом людей вера в Бога начинает воспри­ниматься как магия.

В такой религиозности играют основную роль не лич­ные отношения верующего с Богом, но тот материаль­ный объект, своего рода фетиш, без которого религия для этих людей теряет смысл. С таким религиозным «ма­териализмом» связана и позиция священника, который начинает видеть в себе не пастыря, задача которого со­стоит в том, чтобы помогать людям на дороге к Богу, a sui generis хранителя святыни, стража, чья функция заключа­ется в том, чтобы не подпустить к святыне «непосвящен­ного», то есть неготового или так или иначе не очищен­ного от греха. Если Иисус призывает к Себе всех словами «приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные», то такой священник рассуждает по принципу profani, procul ite-«идите прочь, непосвященные».