Центр мира

Мельчайший песок, принесённый порывами ветра из Турфанской пустыни, словно шёлковыми нитями касался человеческих лиц. Песок летел из-за границы – из китайской провинции Синьцзян, почти сплошной пустыни. Но скорее всего эта мельчайшая песчаная взвесь – так называемый лёсс – летела с восточных пределов Поднебесной – из долин великих рек Хуанхэ и Янцзы. Воздух был буквально пропитан этой взвесью, и даже бирюзовое азиатское небо поблёкло от растворённого в нём песка.

До государственной границы, из-за которой песчаная пыль достигала территории суверенной Республики Казахстан, было около трёхсот метров. Эти триста метров асфальтового шоссе были запружены сплошной массой стоящих автомобилей. Иногда – раз в полчаса – одна из машин ныряла в зияющий зев ангара пропускного пункта, и тогда очередь подвигалась вперёд.

В очереди преобладали автобусы. Люди в автобусах высовывали головы из открытых окон, спасаясь от духоты. На жаргоне приграничной полосы эти люди назывались «челноками». Товары, которые должны были вывезти «челноки» с территории КНР, уже стояли, упакованные и погруженные в фуры, в городе Инин – по другую сторону границы. «Челноки», объединённые в туристские группы с помощью специальных фирм, занимающихся «челночным» бизнесом, имели право провезти беспошлинно пятьдесят килограммов «товаров народного потребления» через казахстанско-китайскую границу. Из этих пятидесяти они получали пять, максимум десять кэгэ в свою собственность, всё же остальное забиралось для продажи организаторами «турпоездки».

Десятки тысяч таких «челноков» ежедневно пересекали границу Великого Китая через десятки пропускных пунктов России, Киргизии, Казахстана и Узбекистана. Бывшие колхозники, рабочие хлопковых фабрик, строители, научные сотрудники, госслужащие… Человеческий мусор, оставшийся на развалинах великой империи – Союза Советских Социалистических Республик.

Человек, сидевший у прохода в корейском автобусе «дэу» среди сорока двух «челноков», набранных в приграничном посёлке Алтын Кошт, прикрыл глаза. До сего дня его жизнь состояла из того, что он заносил на бумагу свои мысли и передавал их другим людям. Отныне же мысли должны уступить место поступкам. И самый незначительный из них будет сопоставим с величайшим подвигом. Сегодня нужно пересечь границу.

Человек закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Его паспорт, так же как и паспорта всей группы, лежал у главы турфирмы «Кара Ашин» Султана Нурахметова. Пограничник, скорее всего, даже не будет сличать лица с фотографиями, а просто пересчитает людей в автобусе по головам, как баранов.

Автобус тронулся. Впереди запричитала женщина на казахском диалекте тюркеш. «Интересно, – подумал человек, – почему эти люди так держатся за свои племенные самоназвания? Казахи, киргизы, уйгуры были всего лишь частями одного великого народа – тюркского эля. Вот и сейчас они зовут по имени родового союза одно из наречий величайшего языка мира».

Из окон несло смрадом выхлопов автомобильных двигателей. Неожиданно в руку человека ткнулось что-то жёсткое. «Пограничник, – обречённо подумал он. – Сейчас потребует выйти и дать объяснение офицеру. Тогда начнётся… Сколько раз мы прокручивали этот вариант? Немедленно позвонить Хузену. Требовать адвоката. Да, стало быть, адвоката для никчёмного „челнока" на заплёванном пограничном переходе Алтын Кошт! То-то будет смеяться пограничный офицер – ему проще вывести меня из машины, выстрелить в затылок и утопить в выгребной яме, как, по слухам, это делают с пытающимися бежать преступниками. Или – передать китайцам… Но китайских законов я не нарушал, поэтому, так или иначе, это останется делом казахских властей. Нет, сразу меня не расстреляют – Верндль обещал, что будет наблюдать и фиксировать на плёнку весь „процесс перехода"». И, успокоенный мыслью о Верндле, человек решился открыть глаза.

Через проход ему протягивала сухую, костлявую руку маленькая пожилая казашка. В кулачке она сжимала катышек сухого горного сыра, пропитанного дымом, стелющимся над плоскими крышами кишлаков. Человек улыбнулся, и казашка улыбнулась в ответ. Он взял сыр и начал его есть, отламывая жёсткие, тягучие крошки.

В этот момент на подножку автобуса влез пограничник, окинул взглядом автобус, убедился, что все места в нём заняты, и махнул рукой, разрешая проезд.

На китайской стороне формальностей возникло чуть больше. Границу между Республикой Казахстан и КНР нельзя было не заметить. Узкая четырёхполосная асфальтовая дорога неожиданно переходила в восьмиполосное бетонное шоссе. Возле белой черты, означающей линию государственной границы, стояли двое часовых в чистенькой, с иголочки, форме, механически отдающих честь каждому проезжающему автомобилю – будь то «мерседес» опиумного торговца из Шымкента или разбитый автобус с полусотней сезонных рабочих.