Целительная сила любви

Имение Аннина слобода, под Москвой, год 1740.

Александр вошел в залитую весенним солнцем комнату. Дорога от Москвы заняла на удивление мало времени, и молодой человек был счастлив, что добрался засветло до наследуемого владения! Вокруг суетились крепостные девки, украдкой бросая любопытные взгляды на нового барина. Но не они сейчас занимали Александра! Он смотрел на простирающиеся до горизонта поля с яркими цветами, на пасущихся жеребцов, опрятного конюха, а также на вполне упитанных малышей, копошащихся на лужайке… Это зрелище очень нравилось ему, даже, можно сказать, оно его вдохновляло. И не потому, что сельские пейзажи грели сердце, а потому, что все, являвшееся его взгляду, говорило о сытости и процветании. А сытый крестьянин — это, как говорится, богатство барина.

Желая найти хоть одного человека, сведущего в делах покойного владельца, Александр хотел обратиться к девушкам, но те уже разбежались.

Вообще-то, новоявленный помещик очень мало знал о местных нравах. С ранней юности он жил в Европе, где с увлечением изучал медицину. Александр выглядел гораздо моложе своих тридцати шести лет, но держался с достоинством и благородством, одевался модно и изысканно.

В Россию Александр прибыл недавно, полный профессиональных знаний и радужных надежд. Надо сказать, что это был весьма богатый молодой мужчина. Но балы и праздный образ жизни при дворе не входили в его планы. Посетив по приезде все приличествующие рангу дома и банкеты, Александр заскучал… Возможно, Россия изменилась, но он мало знал об этой стране. Вот в Германии, например, он имел небольшую врачебную практику, чем очень гордился. Также Александр изучал медицину во Франции, чей опыт здесь весьма уважали. А тягу к медицине Алекс почувствовал еще в русской церковно-приходской школе, хотя, на его взгляд, постом и молитвой болезни не лечились. Он вспомнил, как за свои достаточно вольные помыслы неоднократно был порот, и Алекс улыбнулся…

Воспоминания о России, хоть и смутные, грели душу и сердце. Планы на будущее, все свои честолюбивые надежды связывал он с Россией, и вот теперь благодаря какому-то высшему, непостижимому промыслу стал, как никогда, близок к своей мечте… Теперь молодой человек сможет заниматься медициной на родине!

Какой-то шорох отвлек Александра от восторженных мыслей. Он обернулся, придав лицу печальное выражение, подобающее случаю. За его спиной стояла женщина в темном, траурном платье, больше всего напоминающем власяницу.

Женщина едва заметно кивнула и недоуменно на него уставилась.

Понимая, что выглядит глупо, Александр решил представиться и шагнул к ней. Но женщина почему-то отступила. Он сделал еще шаг, она отступила еще дальше и каким-то глухим надтреснутым голосом спросила:

— Кто вы?

Александр удивился звучанию ее голоса, напряженного и неприветливого. Женщина явно не чувствовала себя здесь хозяйкой и не хотела никакого общения, на крепостную она тоже не походила, возраста была неопределенного, а лицо ухитрялась прятать. Александр решительно ничего не мог рассмотреть сейчас. К тому же женщина отступила в сени.

Что она делает, черт побери?! Играет с ним? Не похоже. Разгневана внезапным вторжением? Тоже не то. Напугана? Снова мимо.

Стараясь сохранить лицо и прекратить затянувшуюся паузу, Александр произнес как можно более официально:

— Меня зовут Александр Метелин, сударыня. Я прибыл сюда, получив письмо о кончине дяди, и являюсь его единственным родственником и наследником.

— Да что вы? — достаточно грубо ответила женщина, отступая в кромешную темноту сеней и поворачиваясь к нему спиной. — Поговорите об этом с управляющим.

— Что?! — Александр почувствовал, что его обдало ледяным холодом. — Что вы сказали, я не расслышал?!

Но эта фраза оказалась брошена уже в пустоту. Женщина куда-то исчезла, и издалека донеслось еще раз ее напряженно-неприязненное «обратитесь к управляющему».

Интересно, где его отыскать? Алекс шагнул в сени, фактически шаря по стене руками. Кто запер все двери? Где-то на улице послышались смешки и говор, и он стал пробираться на эти звуки.

Надо сказать, молодой человек находился в необычном помещении. Скорее всего это была какая-то пристройка, в которую почему-то и ворвался Александр. Длинные ломаные сени и несколько узких дверей, ведущих в комнаты. При этом та, из которой он вышел, походила на гостиную; назначение остальных оставалось загадкой. Здесь пахло сыростью, травами, пожалуй, немного овечьей шерстью и воском, под ногами что-то шелестело, возможно, сено. На стенах не было ни подсвечников, ни каких-либо украшений.

Неужели письмо не дошло? Ведь, судя по приему, его здесь явно не ждали. И кто, в конце концов, эта странная баба? Хотя русское словечко, чудесным образом всплывшее в голове, с образом неприветливой незнакомки явно не вязалось.