Труп из Первой столицы

Этим субботним вечером в Харькове было особенно жарко. Уставшее, но все еще упрямое солнце играло бликами на вычищенной до блеска брусчатке. Улавливая малейшие шевеления ветра, гордо надувались знамена и транспаранты. Задыхались от запаха свежей краски увешанные портретами вождей старинные дома. Из радиорупоров повсюду звучал Интернационал, прерываемый лающими речами ответственных работников, выступающих прямо сейчас на торжественном пленуме в здании Горисполкома.

«Перевод столицы Украины в Киев – есть выражение нашей растущей мощи», – доносилось сверху, и тысячи трудящихся, выведенных по разнарядке для демонстрации искренней поддержки и благодарности, отвечали громогласным «ура».

– На кого ж вы нас покидаете? – внезапно всхлипнула какая-то женщина, обращаясь к столбу с радиорупором.

– Молчи, дура! – зацыкали соратники. – На митинге после смены не была, что ль? В географический центр! Как оплот Советской Украины! На страх националистическим недобиткам!

Окружающих горлопанов женщина слушать явно не собиралась, но тут – о чудо! – со столба донесся родной голос товарища Постышева:

– Харьков – надежная пролетарская опора нашей партии. Он будет жить, еще больше развиваться, подавать пример и с честью нести звание бывшей столицы, – заявил секретарь ЦК КПбУ, и женщина, смущенно извиняясь, с улыбкой прозревшего агнца присоединилась к общей праздничной вакханалии.

23 июня 1934 года Первая столица торжественно провожала в Киев Правительство и руководство ЦК КПбУ.

«Барашек – одни кости, мясо совершенно отсутствует, картофельное пюре прокисшее», – по слогам диктовала супругу дородная гражданка с высокой прической. Невозмутимый официант, чуть склонившись, стоял рядом. – Теперь унесите жалобную книгу и принесите меню! – скомандовала она. – Нет меню? Вредительство! Вы знаете, кто мы? Мы привыкли совсем к другому сервису и совсем к другому ассортименту.

– Дорогая, хватит! – вздохнул супруг, вытирая лысину несвежим носовым платком. – Далось тебе это меню. Столы накрыты, люди вокруг приличные.

Гражданка обиженно поджала губы и скосила глаза за окно. Деревянная рама делила здание вокзала на две части. Вверху – ряд полукруглых окон второго этажа и знаменитый купол главного зала, внизу – перрон, совсем сейчас не походящий на вокзальный. Ни сутолоки, ни шума, ни мешков, ни старательно распихивающих друг друга спешащих к своему вагону пассажиров. «Город шумный – центр Украинской республики. После провинции кажется, будто за границу попал», – гражданка вспомнила цитату из недавно читанного мужем опуса. «12 кресел» или что-то в этом роде. Герой там, вот как раз на харьковском вокзале, ждал поезд и строчил письмо супруге.

«Хорошо, что мы ждем уже внутри поезда!» – подумала гражданка и улыбнулась.