Трудный путь в будущее

Афганистан. Он вошел в мою журналистскую жизнь давно — в середине шестидесятых годов. В те годы я работал региональным корреспондентом «Правды» в странах Южной Азии и Среднего Востока. Корреспондентский пункт находился в Пакистане, в Карачи. Отсюда я довольно часто и на длительное время выезжал в Афганистан. Получить визу было несложно. Афганское консульство выдавало ее без проволочек сразу же по предъявлении паспорта и корреспондентского удостоверения. Так было во времена правления короля Захир-шаха, так было и тогда, когда к власти пришел его двоюродный брат Мухаммад Дауд, провозгласивший в июле 1973 года Афганистан республикой.

В конце 1975 года я получил новое назначение, став корреспондентом «Правды» по странам Ближнего и Среднего Востока. Корпункт был в столице Турции Анкаре. Афганистан тоже входил в круг «моих» стран. Однако на первых порах выезжать туда не приходилось. Сменившие меня в Карачи Аркадий Масленников и Владилен Байков оперативно и со знанием дела освещали афганскую действительность, и надобности в моих поездках не было.

Помнится, было около двух часов дня 27 апреля 1978 года Анкарское радио, прервав обычные передачи, передало экстренное сообщение — в Кабуле произошел военный переворот. Командовал частями, выступившими против существующего режима, полковник ВВС Абдул Кадыр. Президент Дауд укрылся в бывшем королевском дворце.

Сообщения же западных агентств и радио были насыщены домыслами. В Афганистане, мол, идут кровопролитные бои между силами, оставшимися верными режиму, и повстанческими подразделениями. Говорилось, что Кабул, Герат, Кандагар и Мазари-Шариф объяты пожарами. Турецкая пресса воздерживалась от комментариев, но аккуратно перепечатывала информацию западных агентств.

Вскоре из Афганистана пришло официальное сообщение: в стране совершена революция. В Кабуле образован высший орган государственной власти — Революционный совет, который возглавил генеральный секретарь ЦК Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) Нур Мухаммад Тараки, сформировано народное правительство и страна провозглашена Демократической Республикой Афганистан. В сообщении содержался также призыв к руководителям зарубежных средств массовой информации направить в Кабул корреспондентов, чтобы они могли воочию убедиться в том, что произошло в Афганистане, и объективно информировать международную общественность.

Признаться, я искренне завидовал правдисту В. Байкову, которому первым из советских газетчиков удалось попасть в революционный Кабул. В день восстания он находился в Исламабаде. Услышав по радио сообщение о событиях в Кабуле, он быстро оформил разрешение на выезд из Пакистана на редакционной машине и уже утром 28 апреля был на пограничном пункте Торхам. Но здесь произошла заминка. По распоряжению кабульских властей афганская граница была закрыта. Для въезда в страну требовалось специальное разрешение. Оно было получено лишь поздним вечером. Афганские танкисты, несшие охрану погранпункта, рекомендовали не трогаться в путь до следующего утра. Лишь утром 29 апреля, когда обстановка на дороге стала спокойнее, танкисты подняли шлагбаум. В тот же день наш собкор был в афганской столице и передал первую информацию в газету. Вслед за ним в Кабул из Тегерана на «газике», преодолев сотни километров опасных и сложных дорог, приехал известинец Ашраф Ахмедзянов.

Журналистское счастье улыбнулось и мне. В начале июня редакция предложила срочно вылететь в Кабул и подменить месяца на три Байкова, который возвращался в Пакистан.