Трудно быть сильной

Трейси остановила машину перед воротами. Шумно вздохнула. Взглянула в лобовое стекло, за которым сквозь металлическую ограду просматривался ухоженный парк – гордость дедушки.

Девушка усмехнулась. Старик опять будет недоволен. Ведь она прошлялась всю ночь и заявилась домой лишь под утро. Трейси представила, какую он состроит физиономию, и злорадно усмехнулась. Дед никогда не понимал ее. Никогда…

Он считал, что она должна учиться, должна быть дисциплинированной и… женственной. Ха. Никогда Трейси не будет такой, просто потому, что она другая.

Девушка нетерпеливо взглянула на будку охранника. Опять спит. Надо бы сказать деду, чтобы устроил ему хорошую взбучку за подобное несение службы.

Не выдержав, Трейси посигналила. С удовлетворением отметила, как в большом окне будки подскочил молодой парень в форме и растерянными глазами обозрел ее машину.

– Да открывай уже! – проворчала девушка, заводя двигатель.

Ворота медленно разошлись, и она проехала на территорию усадьбы.

– Привет, Альберто! – Трейси махнула рукой охраннику, выскочившему из будки. – Поменьше спи на работе!

Девушка усмехнулась, отметив в зеркале заднего вида затравленный взгляд, которым он провожал ее.

Остановив автомобиль возле гаража, Трейси вышла из машины. Приветливо помахала механику, чинившему дедов «кадиллак».

– Доброе утро, Мартин! – поздоровалась с ним девушка.

– Здравствуйте, мисс Эплгейт, – приветствовал ее пожилой мужчина, вытирая руки о чистую тряпку и протягивая ей сильную ладонь.

Трейси с удовольствием ответила на рукопожатие. С Мартином девушку связывали дружеские отношения, уходившие в те давние времена, когда она была еще маленькой девочкой, а он с удовольствием чинил игрушки, которые Трейси частенько ломала.

– Опять вы сегодня не ночевали дома, – покачал головой Мартин, с укором глядя на девушку.

Трейси улыбнулась. Мартину она прощала все. Он мог отругать ее, высказать свое мнение. И Трейси даже иногда прислушивалась к нему.

– Увы, – произнесла в ответ, весело разведя руками. – Даже не заметила, как рассвело.

Механик кивнул.

– Понимаю, – пробормотал он. – Дело молодое… Только ведь дедушка ваш рассчитывает на то, что вы сдадите экзамены и возьмете в руки его дело… Уважили бы старика.

– Ой, Мартин… – Трейси отмахнулась. – До экзаменов еще так далеко. Сдам я их, куда же денусь? А пока… – Она доверительно подалась вперед, переходя на шепот: – Мне тоже хочется немного расслабиться и отдохнуть.

Мартин вздохнул.

– Оно понятно, – произнес он. – Да ведь, чтобы сдать экзамены, надо еще и учиться. Как же вы успеете все это, если все свободное время проводите на вечеринках?

– Успею, Мартин. Успею! – пропела девушка. – Не думай об этом. Ведь я же не думаю!

Она развернулась и пошла к дому.

Механик проводил ее задумчивым взглядом. Еще раз вздохнул. Нет, не понимал он нынешнюю молодежь. Никаких стремлений. Никакой усидчивости. И чего они могут добиться?

Вот и Трейси, внучка хозяина. Лишь одни гулянки на уме. Она с трудом переходила с курса на курс. И теперь, когда добралась до последнего, глупо было бы все потерять из-за безответственности и любви к удовольствиям.

Мартин задумчиво почесал затылок и вернулся к работе. В конце концов, это не его дело – вмешиваться в хозяйские дела. Мистер Эплгейт платил ему за то, чтобы он следил за машинами в гараже, а не за то, чтобы воспитывал Трейси.

Хотя… За эти годы Мартин успел привязаться к Трейси. Она ведь выросла у него на глазах. Да к тому же была лишена материнской любви, бедняжка…

Родители Трейси погибли в автокатастрофе очень давно, в тот год малышке едва исполнилось четыре года. Гарольд Эплгейт, дедушка Трейси, взял девочку к себе на воспитание, поселил в своем огромном доме.

Но его воспитание можно было назвать относительным. Занятый работой, Гарольд Эплгейт практически не бывал дома, и Трейси росла под присмотром жены Мартина – Лии.

Лия со свойственной ей отзывчивостью беспрекословно приняла на себя новые обязанности, так как тоже полюбила Трейси и не хотела, чтобы девочка росла обделенной вниманием. Ведь от вечно работающего деда его ожидать не приходилось.

Часто, лежа в кровати, они разговаривали о Трейси, о судьбе, постигшей ее. И очень надеялись на то, что несчастье, обрушившееся на голову девочки, не слишком повлияет на ее характер.

Однако…

Похоже, получилось иначе. Теперь Трейси была совершенно неуправляемой. Дед хоть и любил ее, но никак не мог найти с ней общий язык. Упустив время, когда еще можно было это сделать, в данный момент он оказался в тупике, не зная, как действовать дальше.