Трудно быть хорошим

Сборник рассказов можно уподобить коллажу, в котором составитель, выбирая из множества самостоятельно существующих произведений, собирает единое полотно, отвечающее его замыслу и мировосприятию. Современные рассказы США, а точнее рассказы конца 70–80-х годов, к которым мы обратились, готовя этот сборник, дают материал для разнообразнейших картин нынешнего бытия человека и литературы.

Читая прозу последнего периода, можно было бы поддаться тому впечатлению, которое выразил известный американский писатель Эдгар Лоренс Доктороу в своей статье «Пафос нашего призвания»: «За редкими, хотя и значительными исключениями, в нашей литературе наблюдается некоторая робость — определенная скудость взглядов и языка, утрата надежды, что литература может как бы то ни было воздействовать на реальность». Подобные упреки нередки в последнее время в американской критике. Но когда их предъявляют таким писателям, как Реймонд Карвер, Энн Битти, Ричард Форд, то суждение это довольно поспешно. Углубленность во внутренний мир человека, отсутствие пафоса в любом его проявлении никак не могут свидетельствовать о творческой слабости этих авторов. К Битти, Карверу, Форду, как и другим писателям, вошедшим в наш сборник, приложимо кредо их старшего современника и соотечественника Джона Гарднера, которое он выразил в своей книге «О нравственной значимости литературы»: «Искусство утверждает ценности, которые противостоят духовному распаду; для каждого поколения оно заново открывает то, без чего невозможна гуманность».

Без чего невозможна гуманность? Без чего невозможно нашему общему кораблю выдержать бури и катастрофы, его постигающие, и плыть дальше?

Трудно быть человеком. Трудно сохранить гуманность. «Трудно быть хорошим» — так называется рассказ Билла Барича, по которому озаглавлен наш сборник. Эту фразу произносит в рассказе юный скиталец Грейди, проделавший путь от хиппующего подростка до семинариста и обратно, вернее, не до конца обратно: на пути из семинарии его подбирает друг, Шейн, и отвозит на ранчо. Там в обстановке доброжелательства и трудолюбия они постигают нравственные основы жизни. Их наставники, мать и отчим Шейна, совсем не похожи на традиционный образ воспитателей. Оба они на прошлом опыте знают, что такое наркотики, оба пережили период бесшабашного бунта, и оба сохранили со времен своей юности открытость и независимость характера. Видимо, именно эти качества помогли и» понять подростков, а подросткам — поверить и довериться этим «новым» взрослым. Разрыв между открытиями и заблуждениями поколений перестал быть угрожающей пропастью, как в предыдущие десятилетия.

Когда я читала этот рассказ, у меня перед глазами стояла пятнадцатилетняя дочь моих знакомых, создание опасное и беззащитное одновременно, таких нередко можно сейчас встретить: замысловато всклокоченные кудри, «боевой» раскрас глаз, «феньки» на слабых, еще детских запястьях, взгляд часто вызывающе настороженный… Ее мама, прошедшая школу «бунтаря за кухонным столом и рака-отшельника на работе», жаловалась, что совершенно робеет перед своей дерзкой, независимой дочерью: подавлять «железной рукой» считает себя не вправе, а слов убеждения, доказательств того, что имеет истинную ценность в жизни, не хватает. «Вот и жду с замиранием сердца, что же будет дальше». Единственное, чем я попыталась ее успокоить, это своей убежденностью, что у каждого молодого поколения есть свой внутренний, независимый запас жизнеутверждающей энергии, и что даже если мы, взрослые, пребываем в растерянности и беспомощности, эта энергия должна помочь и нынешнему молодому поколению выйти из пекла своего бунта (чем-то все же похожего на бунт американской молодежи 60-х годов) здоровыми физически и духовно. И тогда, быть может, между следующими поколениями не будет возникать столько недоверия, непонимания и страха, как сейчас.

Но если подросткам из рассказа «Трудно быть хорошим» повезло со взрослыми, то к юным героям рассказа Стюарта Дайбека «Зона ветхости» клан взрослых обернулся разрушительной и безжалостной силой. Обречен на снос район Чикаго, где они родились и выросли, где нм впервые открылась красота мира и где они чувствовали себя людьми на своем месте. Живущим в России эта боль должна быть особенно близка и понятна, ведь по неразумению или жестокой воле на нашей земле происходит разрушение и запустение целых деревень и даже городов в потрясающих душу масштабах.

«Социальная справедливость» — одна из болезненнейших проблем, до сих пор трудно разрешимая, несмотря на давние, разнообразные и настойчивые усилия это сделать. В американском обществе представление о социальной справедливости воплощается, пожалуй, прежде всего в попытках создать «равные возможности для всех». Насколько это непросто осуществить, видно по судьбам ребят из рассказа Стюарта Дайбека.