Троянская война (СИ)

Когда еще не была прочна власть олимпийцев над миром, когда бродили по земле древние хтонических чудовища, а в недрах Геи ждали своего часа змееногие гиганты, породили боги себе смертных помощников, полулюдей-полубогов, которых назвали героями. Поколение за поколением истребляли герои опасных для смертных и олимпийцев созданий, делая мир безопасным. Стараниями полубогов канули в небытие древние расы титанических существ, пропали титаны-оборотни, что могли мстить Зевсу за свержение Крона.

И вот наступило мгновение, когда не осталось работы на земле для героев. Зато самих героев стало слишком много. Почти в каждом городе жили полубоги, на четверть боги, на три четверти боги. Рождались у них дети, в чьих венах текла кровь титанов, богов и людей… Дети, обладавшие сверхспособностями и силой…

Не имея равных соперников на земле, возгордились они, забыли человеческий страх перед олимпийцами, и стали смотреть на богов почти как на равных. А там и вовсе немыслимое случилось: стали они силой с богами меряться. Тесей и Перифой у Аида жену похитить попытались, хоть и не хватило сил на такой подвиг. Зато Геракл не раз в бою с богами сходился и не проиграл ни разу… А ведь были они всего лишь смертными… Что же станут делать герои, если обретут бессмертие?

И решил Зевс, что не нужны больше миру герои. Незачем им своими делами смущать простых людей. А тут и древняя праматерь Гея-земля обратилась к владыке богов. Сказала, что тяжко ей стало сносить тяжесть расплодившихся полубогов… Пообещал Зевс, что облегчит ношу Геи. Оставалось лишь придумать, как это сделать. Не мог Кронид сам истребить героев, которые не давали повода для гнева богов. Ведь тогда перестали бы люди его считать справедливым владыкой. Да к тому же хоть и слабы в сравнении с небожителями герои, но не пойдут они безропотно на убой, силой на силу ответят. Кто знает, как дорого заплатит Олимп за победу в этой войне…

И подсказал древний насмешник Мом идею повелителю молний.

— Пусть в братоубийственной войне сами себя истребят герои, — усмехнулся насмешник, — Мы же посмотрим с высоты за происходящим. Потешимся зрелищем, а повод для кровопролития найдется…

— Да будет так! — произнес Зевс, и в тот миг была решена судьба героев.

На прекрасной горе Пелион шел великий праздник, собравший воедино смертных и богов. С согласия и по воле Зевса герой Пелей играл свадьбу с богиней Фетидой. Все олимпийцы были приглашены на торжество и спустились на землю, чтобы поздравить молодоженов. Не позвал Пелей лишь одну богиню Эриду-распрю, чтобы не омрачила она его пир. Да только так еще хуже вышло. Придумала Эрида, как свое взять. Сделала она из чистого золота яблоко и написала на нем "Прекраснейшей!". Незамеченной метнула она золотой плод в гущу пирующих и удалилась, предвкушая распрю между гостей.

Не ошиблась Эрида, сразу три богини решили взять себе яблоко, так как каждая именно себя считала прекраснейшей на земле. Так поссорились Афина, Афродита и Гера. Каждая из них была прекрасна, и каждая наделена огромной силой. Понимали богини, что если не сдержатся и вступят в бой за обладание яблоком раздора, то всему миру плохо будет. Решили они найти арбитра, чтобы он выбрал лучшую из них.

Обратились они к Зевсу, пусть владыка рассудит. Однако понимал владыка Олимпа, что кого бы он ни выбрал, обидит этим решением двух других богинь.

— Одна из вас мне жена и сестра, вторая дочь и третья тетка. Потому не могу я судить вас беспристрастно. Надо найти другого судью.

— Кого же? — заинтересовались богини.

— Праздник сегодня у людей, вот человек пусть и рассудит, — ответил Зевс, и, оглядевшись, продолжил, — Вот вижу я в Азии на горе Ида пастуха по имени Парис. Он уже не ребенок, но еще и не взрослый. В нем чувствуется царская кровь, а значит он должен различить истинную красоту. К тому же он никогда не видел живых богинь и никогда не бывал в ваших храмах. Вот пусть, когда впервые встретит вас, и вынесет свой приговор.

Согласились богини и перенеслись в Азию, явившись во всем своем величии юному Парису.

Тот в это время, ничего не подозревая о божественных планах на свой счет, устроился на камне около ручья и приготовился пообедать, как он делал уже множество раз.