Тропою грома

Миновало почти четыре десятка лет после опубликования хорошо у нас известного, популяризировавшегося и в кино и на балетной сцене романа южноафриканского писателя Питера Абрахамса «Тропою грома» (1948). За это длительное, богатое событиями время многое изменилось у него на родине, начиная с самого названия страны, которая именуется уже не Южно-Африканским Союзом, а Южно-Африканской Республикой. Поднялся могучий, грозно нарастающий вал борьбы против расистских властей, которые оказались вынужденными маневрировать, сочетать репрессии с уступками, стараясь подмалевать вызывавшие возмущение всех честных людей пятна на фасаде расистского режима. И однако, его внутренняя сущность осталась неизменной. Именно поэтому роман «Тропою грома», сыгравший столь важную роль в становлении и развитии литературы протеста, которая впоследствии объединила наиболее талантливых писателей ЮАР — и тех, кто остался в стране, и тех, кого принудили эмигрировать, — до сих пор не утратил своей актуальности.

Центральное место в романе занимает история любви «цветного» (по официальной терминологии расистских властей) Ленни Сварца и белой Сари Вильер. В стране, где человеконенавистническая идеология подкрепляется целой системой таких же законов, любовь людей «разной расовой принадлежности» обречена на трагический конец. Непреложно гибнут и главные герои романа. Их гибель призвана подчеркнуть основную мысль автора, выраженную им в патетическом призыве: «О земля! Научи своих неразумных детей любить! Научи их, потому что это им нужно. Самые простые чувства нужны им. Сострадание и помощь и братская преданность. И любовь, которая сильнее и больше, чем нация или раса, любовь, которая объемлет все нации и все расы, высшая любовь человека к человеку». Жизнь показала, что одних гуманистических призывов, как ни ценны они своим благородством, недостаточно, чтобы эффективно бороться с воинствующим расизмом. Понимают это Ленни Сварц и Сари Вильер, отстаивающие с оружием в руках свое право на свободу, на любовь. Эху выстрелов, звучащих в финале романа, суждено отдаваться все снова и снова, будя ответный отклик в человеческих сердцах. Призыв к активной борьбе против расизма будет подхвачен впоследствии южноафриканскими патриотами, готовыми пожертвовать своей жизнью во имя торжества правого дела.

Роман «Тропою грома» останется в истории южноафриканской литературы как одно из первых произведений, призывающих дать решительный отпор бесчеловечной расистской политике, проводимой режимом Претории. Этим же объясняется и его поистине международный резонанс. Вполне закономерно, что с этого романа начинается выпуск типологизированной библиотечки лучших произведений африканских писателей, которая должна вобрать в себя все, что прошло испытание временем, сохранило живой интерес для наших читателей.

Он вышел из вокзала и спрятал квитанцию в бумажник. Ну, это сделано. Чемоданы сданы в багаж. Отступление отрезано. Не то чтобы он собирался отступать. Но так, по крайней мере, все ясно. Решено. Он едет домой.

Не так-то легко было решиться. Селия уговаривала его не уезжать. И остальные тоже. Селия, наверно, и сейчас еще будет спорить. Насчет этой работы — преподавания в школе для цветных — она права. Это хорошее предложение. Но принять его нельзя. Он должен ехать домой. Вот этого Селия не хочет понять.

Ленни свернул на Аддерли-стрит. Он постоял на тротуаре, пропуская машину, потом перешел улицу.

Жаль, что Селия не понимает; хотелось бы, чтобы она поняла. Они так давно дружны; он ее любит. Вместе учились в университете, все эти годы были вместе. Он будет по ней скучать. А все-таки он должен ехать, — и теперь, когда чемоданы сданы в багаж, это решено и подписано. Он, положим, и без того уже решил. Но этак крепче.

Досадно, что вечером придет вся компания. Хорошо бы побыть одному, подумать, постараться вспомнить, каково там, дома. Семь лет — долгий срок, а письма приходили редко, каких-нибудь десять писем за все эти годы.

Как хочется пить. Он посмотрел на часы. Как раз время выпить чашку чаю. Он пересек площадь и зашел в кофейню Фатти, на краю Шестого Квартала[1].

В последний раз он пьет чай у Фатти. Он меланхолически улыбнулся. И об этом тоже он будет скучать. Обычно после танцев или театра, часа в два ночи, они с Селией и с ребятами забегали к Фатти съесть порцию его знаменитых сосисок с картофельным пюре. Иногда он приходил вдвоем с Селией. А иногда один. За эти семь лет Фатти стал неотъемлемой частью его жизни. А теперь этому конец. Да, многому теперь пришел конец.