Тропа войны

На глубине двадцати пяти футов они наткнулись на человеческие кости.

Ковш экскаватора, вгрызающийся в землю Монтаны, уже разрыхленную киркой и динамитом, вместе с комьями грязи выплюнули чьи-то останки.

Это были пробитые черепа: большие, поменьше и такие крохотные, что, казалось, они когда-то принадлежали обезьянкам; кости рук и ног, целые, сломанные, раздробленные на части. Ноги вязли по колено в груде костей.

Стоял сухой летний день 1961 года.

Рабочие заволновались: может, не стоит копать дальше?

– Я думаю, – высказался инспектор из Вашингтона, – надо продолжать. Дайте-ка мне взглянуть. Господи! Сколько их здесь, а?

– Что верно, то верно, – отозвался бригадир, – тут их полно.

– Господи! – снова пробормотал инспектор, исчезая в сером трейлере, где, по слухам, у него был телефон без номерного диска и личный сейф, спрятанный под походной кроватью. Там же обитал его неразговорчивый помощник, носивший при себе «пушку» 45-го калибра.

Бригадир повернулся к рабочим:

– Чего вы хотите от меня, эй? – Его выговор выдавал чужака. – Вам известно, что это за контракт? Кому понадобилась яма в сотню футов глубиной посреди прерии? Не ждите инспектора. Не теряйте времени. Он придет и скажет: «Продолжайте работать». Это уж точно. Скажет: «Валяйте! У вас еще осталось семьдесят пять футов.»

Крановщик вылез из машины и теперь стоял, держа в руках предмет, отдаленно напоминавший разбитую фарфоровую вазочку.

– Кто мог это сделать? Какой сукин сын? – спросил он, глядя на маленький череп, легко помещавшийся на его ладони. У черепа не было затылка. Крановщик осторожно положил находку на кучу земли и отказался копать дальше.

– Не имеешь права, – сказал бригадир. – Так сказано в контракте. Контракты требуют соблюдения сроков. Тебя выгонят из профсоюза.

– Подотрись своим контрактом! Сказал: не заведу машину! – выкрикнул экскаваторщик с сильным бруклинским акцентом.

Остальные тоже заглушили моторы, все стихло. В прерии воцарилась тишина.

Из серого трейлера выскочил инспектор.

– Порядок! Все в порядке! – заорал он. – Продолжайте работу! Не беспокойтесь: этим костям несколько веков.

– Слыхали? – крикнул бригадир рабочим. – Он говорит, костям сотни лет.

– А как получается, что здесь в черепушке дырка и кусок свинца? Как так? – ответил один из работяг – Тут еще побрякушки какие-то, вроде бусы.

И пуля.

– Может, пуля здесь уже лежала. Откуда мне знать?

– Ей не сотни лет, этой бабе.

– А если ее и вчера прикончили, тебе-то какое дело? – заорал бригадир.

– А вот такое, – ответил работяга.

– Мы больше не воспользуемся вашими услугами! – рассердился инспектор. – Впрочем, если вам нужны доказательства, мы найдем человека, который объяснит вам, что мы не покрываем массовое убийство В конце дня на стройплощадке приземлился вертолет военно-воздушных сил США. Из него вылез светловолосый человек с великолепным загаром. Он говорил просто и убедительно, с видом настоящего эксперта. На самом деле здесь было не одно массовое убийство, а два. Они произошли с промежутками в несколько сотен лет Второе было в 1873 году, одно из последних сражений с индейцами, если это можно назвать сражением. Кавалеристы Соединенных Штатов, в поисках отряда воинов сиу, наткнулись на мирную индейскую деревню Вундед-Элк и перебили всех жителей мужчин, женщин, детей. Отсюда и пули в некоторых черепах.

В те времена правительство начало стыдиться своего обращения с индейцами. Поэтому бойню решили сохранить в тайне, а кавалеристам в виде наказания велели выкопать яму пятидесяти футов глубиной и похоронить в ней страшные улики.

Но на глубине двадцати пяти футов они обнаружили более старое захоронение, и капитан приказал им не копать дальше, а положить тела убитых тут же.

– Откуда же взялись те, старые кости? – спросил крановщик.

– Смотри: видишь на насыпи детский череп? – спросил светловолосый мужчина, кивая на находку крановщика, которую тот не так давно обливал слезами. – Ребенок был убит индейцами. Они обычно брали детей за ноги и головой о камни.

На лице крановщика было написано отвращение.

– Вот ужас, – сказал он. – А когда это случилось?

– Десять-пятнадцать тысяч лет назад. Все это очень приблизительно, так как в прерии двадцать пять футов соответствуют примерно, пятнадцати тысячелетиям. Видите ли, индейцы не хоронили убитых, они оставляли их на земле. – Казалось, он находил все это занятным, однако, никто не разделял его чувств.

Грубые обветренные лица мужчин были нахмурены и полны сожаления. Пятнадцать тысячелетий, сотня тысячелетий – какое это имело значение, если что-то брал ребенка за ноги, чтобы размозжить ему голову о камень?

– Насчет того, последнего убийства, – начал один из мужчин, опиравшийся на рукоять кирки, – ну, с каваре... кавалеристами... откуда вам знать об этом, если правительство решило молчать?

– Да, откуда? – поддержал его крановщик.