Троллейбус

Вовка стоял с мамой на задней площадке троллейбуса, который был полон, или как тогда говорили, забит. Вокруг него были одни драповые пальто, которые закрывали свет, поэтому надежда протиснуться к окну Вовку не покидала. И вскоре ему это удалось. Одержав маленькую победу, он стал процарапывать своими детскими ноготками, замёрзшее от мороза, белое кружевное стекло. В маленьком окошке Вовка видел как встречные машины пробираются через заснеженную дорогу, оставляя на ней следы шин. Снега было так много, что он налипал на колеса автомобилей, разламывался и сваливался с колёс опять на дорогу, напоминая безе кремового цвета. Сколько же много сладостей представлял себе Вовка! В процарапанном окошке все взрослые казались ему одинаковыми: в темных драповых пальто, в однотонных платках и в кроличьих шапках. Одни- целеустремленно передвигались маленькими, но быстрыми шагами по узким снежным тропинкам, защищаясь от ветра поднятыми воротниками пальто, другие — стояли на остановке, в долгом ожидании троллейбуса, ежась от холода, переминались с ноги на ногу будто пританцовывая. Детвора же, была укутана вся с ног до головы! Сидящие в санках, они были похожи на маленькие паровозики, периодически выпускающие пар. Вовкин троллейбус постоянно дёргался, буксовал, тормозил, но это даже придавало интерес поездке. Можно было почувствовать себя на корабле во время шторма. До конца поездки он надеялся, что мама не поведет его в этот злосчастный детский сад, а возьмет к себе на работу. Но надежды все растаяли, когда, выйдя из троллейбуса, они пошли прямо по тропинке через сквер. Вот, если бы они стали переходить дорогу, то Вовка был бы счастлив, потому что именно там находилась фабрика, где работала мама, но, нет — в сад. Они шли по протоптанным тропинкам сквера, между свежих белоснежных сугробов и деревьев. Снег так приятно похрустывал, что его даже хотелось попробовать на вкус. Всю дорогу Вовка хотел вернуться домой или уехать к бабушке с дедушкой. В общем, туда, где его любили. И пока он мечтал, незаметно для себя, они оказались у входной двери. Вовка узнал эту деревянную дверь. Он понимал, что как только откроется эта скрипучая дверь, он опять ощутит ненавистный запах тушёной капусты. А потом он пойдет в свою группу по длинному синему коридору, наступая на потрескивающую коричневую плитку, под звуки плача детей. И он не ошибся. Скрип, ненавистный запах, плач детей, группа- всё было на месте. А когда в шкафчик положили его одежду, ему казалось, что в этот шкафчик закрыли его душу. «Я уже тут, значит, нужно выживать!», — подумал Вовка, войдя в игральную комнату. На полу были разбросаны игрушки, в которые давно уже никто не играл, а новенькие и блестящие же красовались на стеллаже в углу комнаты. Но воспитатели запрещали ими играть. Среди этих игрушек был большой красный грузовик с открывающимися дверьми, поднимающимся кузовом, с поворачивающимся рулём. В общем — мечта, а не грузовик! Набравшись смелости, он обратился к воспитателю: — Марья Ивановна, а мне можно взять грузовик? — выдавил из себя Вовка. — Какой? — немного раздраженно спросила Марья Ивановна. — Вот этот. — тихо произнес Вовка, робко пытаясь дотронуться до мечты. — Нет, нельзя! Ты плохо себя вел! — строго сказала воспитатель. Вовка стал вспоминать, когда же это он плохо себя вел?! Ведь замечаний у него сегодня не было. «Нужно вести себя хорошо!» — подумал Вовка. Поэтому, чтобы любое его поведение не было истолковано плохим, он стоял и ничего не делал. Было очень скучно… Вокруг все дети были заняты: кидали и складывали бумажные кубики, играли в догонялки, в «дочки-матери», о чём-то умно громко беседовали. Всем было весело, кроме Вовки. Но больше всех веселился рыжий пацан- шустрый забияка. Воспитатель постоянно делала ему замечания, кричала на него, оттаскивала от детей, когда он начинал с ними драться. «Даа, такому хулигану точно ничего никогда не дадут!» — думал Вовка. Постояв немного, он решил еще раз подойти к воспитателю, но уже с большей уверенностью произнес: — Марья Ивановна, можно мне взять грузовик? — Нет. Ты себя плохо ведёшь! — с полным безразличием и, не поднимая глаз на Вовку, ответила Мария Ивановна. Вовка хотел возразить, но подумал, что это ещё больше усугубит ситуацию "Значит, нужно еще тихо постоят" решил он.