Трофей для волчьей стаи

Зов разбудил поздно ночью, я моментально спрыгнул с кровати, тщательно прислушиваясь к песне… Спустя несколько мгновений в дверь комнаты постучали:

— Господин! Господин, вы слышите!

Я слышал, хорошо и отчетливо. Оставив слугу без ответа, отворил дверь, ведущую на балкон, и вышел, рассматривая луну.

Сегодня луна пела… Впервые за столь долгое время, что мы были прокляты и оставлены Луноликой; за столь долгое время, что наша земля успела обледенеть и стать бесплодной — Луна звала меня.

Она громко пела, приглашая к охоте, и я знал, что этот трофей будет моим.

Голые стопы ног царапало сухой травой и ветками. Я бежала что было сил, слыша, как наступают преследователи. Меня подгонял страх, сердце выпрыгивало из груди…

Воздуха не хватало, легкие жгло, а бок нещадно колол. Но я не оборачивалась, только вперед. Может, у меня еще есть шанс убежать?

Преследователи настигли меня: пара мужчин, сильных и выносливых, повалила меня на сухую траву.

— Пустите, — вырывалась я. — Так же нельзя!

Билась изо всех сил, тщетно кричала и пыталась вырваться, словно маленький зверек, пойманный в капкан. Такой я сейчас и была.

— Так решила Луноликая, — ответил мне Саймон, наш кузнец. Его силищи хватило, чтобы одной рукой удерживать две моих.

В грубом голосе промелькнула жалость, но лишь на секунду. Он сделает то, что должно.

Никто не станет вступаться за меня и перечить воле Богини.

— Алтарь ждёт! — уже грубее сказал он, без тени жалости.

Страх сковал меня моментально. На секунду я перестала вырываться, но только для того, чтобы мужчина ослабил хватку. А после ударила.

Мой трюк сработал — Саймон не ожидал такого от хрупкой девчонки, и его секундное замешательство стало моим шансом и новой попыткой побега.

Но не успела я и попытаться, как Артур, второй мужчина, схватил меня.

Он уже закинул меня на плечо, игнорируя крики, слезы и ругательства.

Я не могла поверить, просто невозможно!

Меня принесут в жертву Луноликой, сделают трофеем в Великой волчьей охоте.

Каждые десять лет оборотни по ту сторону леса собирались на охоту. Человеку не было хода на их земли, как и им на наши.

Но Богиня лично отбирала трофеи для охоты. Огромные рыси, ягуары, медведи и кролики.

Среди людей тоже была охота. Охота на отмеченного Луноликой. Это было жертвоприношение, в котором люди приносили на алтарь животных, а получали взамен золото равное весу зверя.

Зверя… Не человека! Луноликая ни разу не выбирала человека в качестве трофея.

Поэтому, когда Луна засияла на моем запястье, оповещая о том, что я ее трофей, я и подумать не могла, что меня на самом деле принесут в жертву.

Артур закинул меня в клетку, захлопнув ее дверь.

Я огляделась по сторонам, наблюдая, как собираются люди. Не любила жертвоприношения, и алтарь всегда пугал меня. Огромное каменное плато посередине нашей деревни, которое я старалась избегать.

Все эти люди были другого мнения. Их не пугали жертвоприношения, напротив, это было интересной частью их жизни.

Во взглядах этих людей не было жалости, только интерес: что же будет дальше?

Они пришли лично посмотреть на то, как Богиня примет свою жертву.

Негодуя, я потерла запястье, ещё надеясь, что проклятая метка исчезнет, но она лишь ярче засияла, словно насмехаясь и оповещая о моей участи.

Рядом со мной стояли пустые клетки, а значит, остальные девять трофеев придутся на чужие земли.

Но стоило мне подумать, как нечеловеческий рев прервал разговоры пришедших. Тишина, после которого жители деревни стали переговариваться с новой силой.

Саарон, королевский медведь. Даже сейчас, будучи ещё медвежонком, он поражал своими размерами.

Косолапого вели на железной цепи. Жители расступались перед его величием, а он ревел, но не от злости — от страха. На плече бурого медвежонка хорошо виднелась проклятая метка, сегодня наша деревушка хорошенько обогатится за такой улов.

Бедного медвежонка приковали рядом со мной. Его страх моментально передался мне. От его нечеловеческого рева я еще больше затряслась, и ударила ногой по двери клетки, чем вызвала больший интерес у пришедших.

— Так нельзя! — кричала я. — Это неправильно!

Я со страхом и надеждой смотрела на пришедших, среди которых стоял и мой жених.

Он смотрел на меня с жалостью, но даже и шагу не сделал, чтобы помочь, утешить, успокоить.

Единственный, в ком я сейчас нуждалась.

Протянула руку, сквозь прутья клетки, но мой любимый лишь отвёл взгляд, окатив меня презрением за мою трусость.