Трое отправляются на поиски

Пришло время ложиться спать. Мюррей и Давид сидели на большой кровати в ночных пижамах, а отец, как всегда, перед сном читал им. Но сегодняшний вечер казался особенным: это был их последний совместный вечер. Завтра Мюррею предстояло одному сесть в самолет и отправиться в школу-интернат, в Англию, где его ждала бабушка. Давид не знал, радуется ли брат своей предстоящей самостоятельности или нет.

Конечно, накануне отъезда Мюррей храбрился и задавался, а когда ему привезли новую школьную форму, Давид чуть не заплакал от зависти. Но сейчас, поджав под себя ноги и вытянувшись, Мюррей сидел на кровати и молчал. Его худенькое личико раскраснелось, коротко стриженные волосы торчали в разные стороны острыми пучками после недавно принятой ванны. Он плотно сжал руки и грустно смотрел на отца. По всему было видно, что Мюррей прощается с ними.

– Я даю тебе пять минут, чтобы ты выучил этот стих наизусть, – сказал отец, протягивая старшему сыну Библию. – Я хочу, чтобы ты помнил его все время, пока будешь в школе.

Давид тоже хотел получить свою долю внимания, поэтому просунул голову под локоть брата, как шаловливый котенок, и тоже стал учить стих. Фразы были длинные и непонятные, но отец объяснял мальчикам, что они означают. Предстояло выучить 15-й стих из 2-й главы Послания к филиппийцам. «Чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире».

Прошло пять минут, в течение которых мальчики не проронили ни звука. Читая, Мюррей беззвучно шевелил губами, а Давид пыхтел и ерзал. Ему хотелось поскорее закончить и приступить к прощальному ужину. Мама и Джоана давно ждали их; он слышал, как они шептались в соседней комнате. Наконец Мюррей вернул книгу отцу и без запинки повторил стих наизусть – ведь ему было уже десять лет! Давид, как мог, старался поспеть за братом, но ему было только восемь. Девять ему исполнится лишь через пару месяцев…

И вот они уже готовы присоединиться к маме и Джоане, поджидавшим их в гостиной. Все уселись на ковре вокруг низенького столика. Ужин оказался великолепным: соленые орешки, печенье, апельсиновая газировка и хрустящие картофельные палочки – все самые любимые кушанья Мюррея! Помня, что сына не будет с ними на Рождество, родители поставили посередине столика зажженную свечу, погасили свет и четверть часа наслаждались тишиной и покоем, сидя при тихом мерцающем свете. Дети были счастливы как никогда, никому из них не приходило в голову, что папа с мамой, хотя и выглядели довольными, думали с тревогой: «Сегодня последний раз мы вот так дружно сидим все вместе в теплом семейном кругу. Когда в следующий раз с нами будет Мюррей, он уже много будет знать о мире за пределами этой комнаты и его соблазнах… Возможно, он будет чувствовать себя настолько взрослым, что уже не захочет наслаждаться таким скромным семейным праздником…»

Кудрявая головка Джоаны все ниже клонилась ей на грудь, а свеча почти догорела. Всем стало ясно, что праздничный ужин подошел к концу. Дети вымыли липкие от сладостей руки, почистили зубы и отправились в постели. Мама склонилась над Мюрреем, тихо разговаривая с ним, пока Давид, которого она торопливо поцеловала на ночь, подоткнув одеяло, лежал и думал о том, будет ли он сам радоваться или печалиться, когда на следующий год настанет его черед отправляться в школу.

Утром все суетились, боясь не успеть на рейс к половине девятого, ведь предстоял еще длинный путь от города до аэропорта. Отцу пришлось раньше всех попрощаться с Мюрреем – еще во время завтрака: ему, врачу, надо было спешить на работу в больницу. Мама вела машину, а Давид, Джоана и Мюррей, обнявшись, сидели с ней рядом: никто из них в это утро не пожелал ехать на заднем сидении – они хотели чувствовать друг друга как можно ближе. Их щенок по кличке Ералаш выражал готовность поехать с ними, но дети решили, что собака не знает, как вести себя в аэропорту, и потому оставили его дома.

На бетонной площадке аэродрома было очень жарко. Самолет – серебристое чудо с голубыми пропеллерами – в полной готовности ждал своих пассажиров. В любой другой день дети испытывали бы приятное волнение, но сегодня время летело слишком быстро…

Самое ужасное, думал Давид, что Мюррей как будто потерялся в своей новой форме, стал меньше, съежился. В своей обычной одежде, шортах и футболке цвета хаки, он казался крупным, сильным мальчиком с прекрасно развитой мускулатурой. Но сейчас, в новых серых брюках и красно-черном спортивном пальто, купленных специально на вырост, и школьной фуражке, сползавшей ему на глаза, он был похож на нелепую куклу. Давиду даже стало жаль брата. «Интересно, а на кого буду похож я через год?» – с некоторым трепетом подумал он.