Трип

Недавно я посмотрела фильм и в результате, много чего оказалось: «Отче наш» я знаю не полностью, страх может держать не одну неделю, воображение работает лучше, когда не надо.

Возвращалась я домой из соседнего города по, как я думала, известной мне дороге, но всё же, для верности, включила навигатор. Сначала всё шло хорошо, но через полтора часа у меня пропала связь: интернет и радио, не проходил звонок, но так как дорогу я примерно знала, да и она была одна, то я продолжила ехать. Чтобы подбодрить себя начала петь себе под нос.

Да и ещё я — дура — выходила из машины и фотографировала поля, а когда села в машину, клянусь, в левом зеркале заднего вида вдалеке я увидела зелёно-коричневого человечка, он выбежал из кустов, широко расставил руки и ноги и замер. Я быстро поехала дальше, закрывая при этом все окна, хотя на улице было за тридцать и у меня нет кондиционера.

Человечка я, конечно, не взяла всерьёз, но чувство тревоги росло. Как только после полей пошёл лес мне стал всё чаще представляться фильм: группы мужчин, которые могут прямо сейчас остановить мою машину и непонятно что сделать со мной. Они начнут вытаскивать меня из машины, обступят со всех сторон. И в голове я уже решила, что не буду останавливаться в любом случае, даже если на дороге будет лежать человек — вот так я себя накрутила.

Дорога состояла из разбитых плит, поэтому в самых лучших её участках я могла ехать не больше 40 км/ч. Навигатор говорит: «18 км прямо». И я начала молиться, чтобы за этим отрезком был выезд на трассу. Но плиты сменила просёлочная дорога и я повернула по направлению зелёной полосы на экране телефона.

На протяжении всего пути из цивилизации мне встретились пара машин ещё когда у меня ловил интернет и два заброшенных лесозаготовительных участка. У вас возникает вопрос, почему я сразу не повернула назад? Дело в том, что я прошлой зимой ехала этой дорогой с другом и в тот раз она, почему-то, привела нас домой.

И вот, свернув с дороги из плит, по указке навигатора, я попадаю в деревню и радуюсь, что сейчас смогу у кого-нибудь спросить дорогу, потому что я не представляю, где я. Но. Деревня оказалась заброшенной. Я была в ужасе. Я понимаю, что люди видели вещи и пострашнее: война, онкология — не то что оставленные кем-то в глуши дома. Но сама атмосфера: плотная тишина, дома с нависшими крышами и тёмными окнами без занавесок, с подкошенными ступеньками и крыльцом, с открытыми настежь калитками, как на кладбище.

А я всё еду — дорога портится на глазах — проезжаю нормальную такую лужу с грязью и тут в колее творится просто нечто. Передо мной канава с сапогами, камнями, травой с мой рост, песком и грязью. Ладно, камни, но сапоги? Причём, подошвой вверх. Я не знаю, на чём это можно проехать, но точно не на моей крохе. Тут у меня начинается паника: я выхожу из машины и начинаю материться, сажусь за руль и сигналю с надеждой, что кто-то придёт мне на помощь. Спешно сдаю назад и застреваю в луже (по телу ток): быстро выкручиваю руль, включаю первую и выезжаю (выдох). В итоге, я нахожусь на островке между канавой и лужей: ни туда, ни сюда.

В этот момент я не могла произнести ни звука, хотела и не могла выдавить слёзы и жизнь не проносилась у меня перед глазами. В горле стал ком, который, как мне казалось, давил ещё и на уши и я лишь молча ходила вокруг машины, убеждаясь в глупости своего положения.

А потом из меня вышел крик. Не знаю, как получился такой крик-стон, мне даже показалось, что вышел этот вопль вообще не из меня. После в моей голове начал говорить уравновешенный, твёрдый, не мужской и не женский, голос: «Развернуться, возвращаться передом и, главное — не застрять».

Я смотрю как мне развернуться. Колея слева и справа в ложбинах, но расстояние для разворота всё-таки есть. В голове: «главное — не застрять» вперемешку с кадрами типа: я сижу и реву ночью в закрытой машине и вскакиваю от каждого шороха, вглядываюсь, не появилось ли какое-нибудь бледное лицо в окне ничейного дома.

Я выкручиваю руль до упора вправо и сдаю назад — стою перпендикулярно дороге и тут пошёл счёт на сантиметры: сантиметр вперёд (если сяду, вытолкнуть одна не смогу), сантиметр назад (придётся оставить машину и бежать назад 18 км по плитам) — развернулась. И опять голос в моей голове подсказывает, как именно проехать лужу, чтобы не застрять.

Я выехала и остановилась посреди деревни. И только тут я плачу, меня бросает в пот — платье становится мокрым насквозь. Немного посидев так, я вижу, что в одном из домов кто-то есть, подъезжаю. Около двери в скривившийся от лет домик стояли две женщины: обе полные, с короткими стрижками, одна из них на костылях. Рассказываю им свою ситуацию. Одна из них мне объяснила, что когда-то здесь была дорога, сейчас деревня заброшена и, как правило, тут никого нет. Они удивлены, как я сюда попала и как смогла развернуться и выехать. А я просто смотрела то на них, то на свои трясущиеся мелкой дрожью руки.