Тринадцать поэтов. Портреты и публикации

Иллюстрации из собрания автора

Научный редактор В. Резвый

Художник О. Сетринд

При поддержке: АНТОНИМ

Эту книгу составили «портреты» одиннадцати русских поэтов (плюс публикация текстов еще одного) и одного американского – от Серебряного века до наших дней. С большинством их у автора сложились некие личные отношения, которые в нескольких случаях «материализовались» в виде подготовленных мной собраний стихотворений.

Название книги восходит к заглавию сборника «Тринадцать поэтов» (1917), в котором участвовал один из ее героев и элементы обложки которого использованы в дизайне переплета, а также объясняется давним пристрастием к этому числу автора, родившегося и выросшего в квартире с таким номером.

Поэты вернулись к читателю, но многие ли их прочитали?.. Часть портретов была написана в виде предисловий или послесловий к собраниям стихотворений, поэтому здесь я дополнил их поэтическими текстами, в большинстве случаев приводимыми полностью, с целью дать представление не только о жизни, но и о творчестве своих героев. Надеюсь, теперь у них появятся новые читатели.

Во вторую часть включены произведения некоторых героев книги и сопутствующие историко-литературные материалы (в основном из моего собрания), часть которых появляется в печати впервые.

Приношу искреннюю благодарность Владиславу Резвому, принявшему на себя труд научного редактора книги и способствовавшего моей работе на всех ее этапах.

Петр Перцов. Инскрипт Дмитрию Шестакову на книге «Венеция и венецианская живопись» (1912). 30 января 1913

Научная и человеческая судьба Дмитрия Петровича Шестакова (1869–1937), филолога-классика, переводчика античной литературы и профессора Казанского университета, сложилась удачно, особенно на фоне жестоких реалий эпохи. Он прожил долгую, если не безмятежную, то спокойную жизнь, был счастлив в браке, занимался любимым делом, имел верных друзей и не пострадал ни от одного из «водоворотов века». Письма и немногочисленные воспоминания современников рисуют облик доброго, отзывчивого, скромного и порядочного человека, жившего просто и гармонично, в мире со всем, в том числе и с властями, которым он не сочувствовал, но и не противился открыто. Выпадавшие на его долю испытания переносил стойко, без жалоб и декадентского надрыва. Много лет переписывавшийся с ним Василий Розанов охарактеризовал Шестакова словами «удивительно негрязная душа», добавив: «Ему ничего не недостает. Это удивительно. Он вполне счастлив. Знаний – гора, и он честно и благородно к ним относится»[1]. Эти черты определили характер его поэзии – наиболее ценной и долговечной части литературного наследия Дмитрия Петровича.

Сегодня это имя памятно немногим любителям стихов и специалистам-филологам, знающим его как поэта «второго ряда» 1890-х годов, литературной эпохи, которую называют «предсимволизмом» и которая вызывает интерес главным образом как пролог к символизму. Однако итоговая оценка Шестакова-поэта должна основываться прежде всего на его стихах 1920–1930-х годов – лучших из написанного им.

Чтобы представить героя в контексте эпохи, приведу биографическую справку, написанную критиком Петром Петровичем Перцовым, ближайшим другом Дмитрия Петровича на протяжении полувека, с гимназических лет и до смерти. В 1939 г., на основе имевшихся в его распоряжении рукописей и материалов, Перцов составил «изборник» покойного друга, оставшийся неизданным: 141 стихотворение, образующее циклы «Владивостокские ямбы», «Миги», «Из старых тетрадей», «На склоне дня» и «На встречные темы». Неизвестно, действительно ли Перцов надеялся на выпуск книги, прилагал ли какие-то усилия в этом направлении или предпринял свой труд исключительно «для истории»; сын поэта Петр Дмитриевич Шестаков считал, что «у составителя не было конкретной мысли об издании сборника» (письмо Л. К. Долгополову от 2 декабря 1969 г.).