Трибуналу не подлежит

Летние ночи тихие и короткие, полные противного жужжания комаров, радующих слух трелей цикад, темно-синего звездного неба и осознания величия природы. В такие ночи хочется часами смотреть на бесконечный небосвод, думать о вечности и мечтать. Мечтать о несбыточном, о самом сокровенном, о том, чего хочется, но чему вряд ли суждено сбыться. Да это и не важно, главное – погружение в мечту, прикосновение к вечности и испытание легкого дуновения волшебства. Но порой реальность перечеркивает самые грандиозные фантазии.

В ласковую августовскую ночь трое офицеров зенитно-ракетной части № 61996 Московского гарнизона войск ПВО стояли у старенькой фуры «КамАЗа» и курили. Смотрели на звезды и думали о том, как они закончат свои дела и разъедутся по домам. Войдут в свои служебные, без изысков и шика, квартиры, скинут надоевшую форму, поедят немного, выпьют, а потом устроятся в кроватях – под боками не очень любимых, надоевших, ворчливых, но таких родных жен.

Военные стояли на вершине небольшой горки, а внизу, на глубине нескольких десятков метров, простирался огромный темный Люберецкий карьер – с каменным островом посередине, с огоньками костров и с многочисленными рыбацкими лодками на водной глади. Офицеры приехали сюда затемно по глухой песчаной дороге, еле-еле продрав фуру сквозь дремучую чащу. Ехали окольными путями из своей воинской части, в обход постов ГАИ и милиции. Они выбрали это место неслучайно. Здесь у них была назначена встреча с заказчиком опасного смертоносного груза, украденного ими, рискуя должностями, званиями и жизнями, с секретного воинского склада, где с доблестью прослужили много лет. Теперь собирались продать его кое-кому за кругленькую сумму. Поэтому и оделись в черные кожаные куртки, темные брюки и кроссовки, никаких документов с собой не взяли. Зато они облачились в легкие бронежилеты и не забыли про укороченные автоматы Калашникова.

– Скоро он там? – немного раздраженно проговорил седовласый коренастый полковник Фокин, заместитель командира ракетной части.

– Что-то задерживается, – ежась то ли от ночной прохлады, то ли от волнения, пробубнил его помощник майор Назаров.

– Может, не приедет? – вторил ему майор Панкратов.

– Приедет, человек серьезный, – подтвердил шеф и выбросил докуреный до фильтра сигаретный окурок. Он упал на влажный от ночной росы песок, зашипел, но продолжал медленно тлеть. Горел в кромешной темноте ночи крохотным светлячком.

Офицеры стояли в темноте, но прекрасно видели, что творится вокруг. Небо было ясное, без единого облачка, а полная луна пронизывала лес, очертания дороги и карьера своим холодным голубым светом.

– Звезд-то сколько… Как в Афгане. Помнишь, майор? – тихо произнес Панкратов.

– Помню, только там они были другие и было их значительно больше, – мечтательно ответил Назаров.

– Да и время было другое – лихое, не то что сейчас, – с легкой грустью добавил Фокин.

– Ничего, еще поживем, разгуляемся, – с бравадой произнес Панкратов.

– Дай-то бог, – кивнул шеф, но на душе у него было тревожно.

Тихо запищал сотовый в кармане у полковника. Тот достал трубку, включил ее и поднес к уху:

– Да.

– Это вы? – послышался властный голос заказчика груза.

– Да, мы на месте, а где вы? – пробасил Фокин.

– Уже подъезжаю, – обрадовал его клиент и отключился.

– Черт бы побрал этих бизнесменов, – разозлился полковник.

– Может, террористы? – озабоченно спросил Панкратов.

– Нет, с ними я дела делать не стал бы. Этот, скорее всего, перекупщик. Он сказал, что знавал генерала Корнилова, и напомнил об одном дельце. Только после этого я согласился с ним сотрудничать.

– А зачем ему этот груз?

– Я откуда знаю – зачем. Не наше дело. У нас они этим воспользоваться не сумеют, это факт, а в любом другом месте – сколько угодно.

– Может, они хотят что-то взорвать? – добавил Назаров.

– Может, но мне плевать. Они хорошо платят, а я ради денег Родину продаю. Раз мы ей не нужны, раз в нищете живем, в дерьме… – Полковник начал злиться. От негодования стал жестикулировать, будто оправдывался за свои преступные действия. Сказывался недавний перепой и нервное напряжение, вызванное опасной работой. – Ей на нас плевать, а значит, и нам на нее. Главное – чтобы наши близкие были живы, здоровы и сыты. Моя семья – моя Родина.

– Верно. – Офицеры закивали.

Честные служаки получали мизерное жалованье за должность, добавку за погоны, за выслугу лет и пособие на детей. Проживали в небольших убогих служебных квартирах в домах с самой гадкой планировкой и даже не надеялись на новое жилье.