ТриАда

Перед изложением

Некоторые авторы считают, и не без основания, что в процессе написания есть две крайности:

«Автор полагает, что читатель по уровню знаний и восприятия равен ему самому или более компетентен. Тогда пишущий боится как-то упростить текст, совершить неадекватную замену или потерять тонкие оттенки, флёр языка, на котором излагается оригинал. Или полагает, что читатель – ну ничегошеньки не понимает в существе предмета и в языке изложения. И тогда пишущий боится любой неясности, из-за которой его могут упрекнуть в незнании основ и терминологии или отсутствии трудолюбия и глубокого погружения в тему».

Однако, переживания желающих себя увековечить, в отличие от нежелающих, и смешны и напрасны. Пожалуй классик уже изящно ответил за всю пишущую братию:

«…Кто б ни был ты, о мой читатель…

Прости. Чего бы ты за мной

Здесь ни искал…,

Для развлеченья, для мечты,

Для сердца, для журнальных сшибок…

Иль грамматических ошибок,

Дай бог, чтоб в этой книжке ты

Хотя крупицу мог найти…»

Но, прочитав этот коллаж из заключительных строк «Евгения Онегина», всё же не бросайтесь рьяно на поиски астрономических, философских, грамматических и иных – религиозных или логических ошибок в рукописи. Смысл изложения в ином.

«Ноус» сеет и аккуратно внедряет в мозги новые, общие и правильные, если не истинные, идеи – полезные и не опасные для развития дозревающей цивилизации слепого знания. Чем и обогащает разум многих, незаслуженно обвинённых в нелюбви к человечеству. Например, просветленным философам и святым от религий – мизантропия вовсе не присуща и не свойственна, но им, в процессе познания, становится многое известно из явного и тайного, а «великие знания рождают великие печали». Им не до оптимизма, когда они скорбят по когда-то свободным в полетах мысли, но ныне остандартизованным и одомашненным «хомо-каплунам» и «хомо-наседкам», понимая всю порочность целевой информации выдувания мозгов – надоевшей экранизацией первичных инстинктов и поэтизацией замаранных рефлексов пошлости. Потому, в высоком знании своём, они призывают погрязшие народы к очищению (церковники называют это покаянием), что и порождает в отстранённых умах здоровый скепсис о высоком назначении выращенной человеческой рассады. И полное недоумение от неуёмной гордыни за человечество, собранное на «птичьем дворе» Млечного Пути, в бараках земного курятника – всего лишь для ощипа и подачи к столу вышестоящего звена планетарной пищевой цепочки.

Подобно тому и на этих страницах, не причисляя себя, но интуитивно разделяя невесёлый сарказм и скептические взгляды, не обошлось без сатиры на измененное «цивилизационными ценностями» сознание и бытовое применение чувственных токов, скрывающих настоящее нутро под красочной маской вселенской любви и отношений психологического комфорта. Многие пространства вокруг нафаршированы искаженными понятиями, напичканными, вперемежку с научными знаниями, неполными околонаучными оккультно-теософскими теориями и измышлениями. Однако любое стремление к познанию зазеркалья всё же надо приветствовать. Иначе теряется смысл существования любопытствующего разума и высоких муз.

Логические пирамидальные построения и линейные выводы, когда «из одной точки А вышел поезд в точку Б» – существует лишь в нашем умении непозволительно мыслить в стиле оксюморона противоположностей. Потому изложение науки, искусства и самой жизни, в которой не смешиваются взгляды и не существует компромисса на взаимоисключающие понятия, не может не быть воинствующим и категорически ограниченным и огранённым. Согласно изложению избранных интеллектуалов, есть и другие миры – без конфликтов двойственного сопоставления и отрицания, с более сложной картиной мира, системой мышления и техникой познания. Где-то на просторах космоса водятся и «дикоплеменные» сущности и иные «верховноцивилизованные» особи. Где, и у которых, всё не так однозначно и присутствует масса неполяризованных оттенков восприятия и оценки явлений. И посылы иных размышлений не имеют категоричного и однобокого толкования.

Одно и то же явление или процесс можно бесконечно изучать – и всегда найдёшь что-то новое, ещё не увиденное и никем не описанное. Например, можно рассматривать с разных ракурсов и в разном освещении, крутить, заглядывая то справа, то слева, то сверху на украшенную розочками поцелуев женскую фигурность, её бюст или жляпку. Или искать никем не открытую интимную сокровенность под кружевным бельём, где в бархатных складках нежных тканей рискуешь найти диаметрально противоположные признаки, с характерными чертами, функциями и формами поросшей годами мохнатой истины, взаимоисключающие сделанные выводы при первом разглядывании до того.