Три весёлых краски

Государство было совсем маленькое. Почти игрушечное. Конечно, больше, чем эта страничка, но и не такое большое, как ты думаешь!

Страна была яркая, весёлая, разноцветная.

И народ там жил тоже разноцветный — краски в тюбиках. Конечно, не простые, а волшебные; сказочные, но всё-таки краски!

Три весёлых краски — жёлтый Крон, красный Кармин и синий Кобальт — считались самыми главными. Они могли составить любой цвет: и фиолетовый, и розовый, и оранжевый, и голубой, и зелёный, и сто двадцать пять других цветов.

Однажды жители Страны Интересных Книг пригласили своих весёлых соседей расписать книжную столицу к празднику.

Утром, как только рассвело, краски стройными рядами двинулись в путь. Впереди шёл жёлтый Крон, который умел рисовать даже солнце. И когда он запел песенку трёх весёлых красок, его дружно поддержали все остальные:

* * *

Но не все краски ушли к соседям. Дома остался злой и мрачный Чернокрас, а с ним те, что умели рисовать только тёмную ночь, пасмурный день и бурю на море.

Неповоротливые коричневые краски — и та, которая потемней, и та, которая посветлей, и та, которая просто коричневая, — тоже остались дома.

Старый Чернокрас ворчал и злился. Ох, и нудный же у него был характер! Все в государстве с удовольствием выполняли свои работы, а Чернокрас всегда был недоволен тем, что ему поручают чистить сапоги и ботинки, хотя ничего другого он делать не умел.

Зато больше всего Чернокрас любил хвастать: мол, всё могу сделать сам. «Без вас обойдусь», — твердил он каждому.

Сколько раз он от злости принимался красить своей чёрной щёткой нежную весеннюю травку! Но Кармин вовремя замечал это и уводил Чернокраса с поляны.

— Каждый делает своё дело, — говорил Кармин. — Работай и ты! Чистить сапоги — это тоже очень важно!

В таких случаях Чернокрас ругался и ворчал ещё больше. Но в тот день, когда краски уходили на праздник, он всё-таки вычистил все ботинки. Ведь мудрая и строгая Белила больше всего на свете любила чистоту и никому не разрешала ходить в грязных ботинках даже в сырую погоду.

Мы совсем забыли сказать, что в книжную столицу не пошёл и знаменитый мастер Клей.

Это был аккуратный, трудолюбивый старик. Дома в мастерской у него всегда было много дела: то приклеить яркий поясок новой краске, то тюбик запаять, то неосторожный карандаш заточить.

Работал старый мастер хорошо, а говорил медленно: с головы до ног он был наполнен вязким клеем. Ворочать языком ему было очень трудно.

Ну, куда ему такому на весёлый праздник!?

Когда краски ушли, толстый чистильщик сапог сунул в карман свою щётку и зашагал к домику мастера Клея.

Перед тем как войти в дверь, Чернокрас долго откашливался. Наконец он протиснулся в мастерскую и заговорил таким жалобным, сладким голосом, что мастер Клей, привыкший слышать от Чернокраса только грубости, вспотел от удивления и чуть было не приклеился к стулу.

— Дай мне, пожалуйста, воздушный шарик! Я хочу подняться над городом и посмотреть — далеко ли ушли наши братья краски. Уж очень мне скучно без них!

— Ну что ж, это можно, — ответил мастер, — Вот бери этот шар, да привяжи покрепче, чтобы не улетел. Поднимись на него по верёвочной лестнице и смотри себе на здоровье.

Чернокрас сделал всё так, как велел мастер Клей. Шар поднялся вверх и повис в ясном голубом небе, привязанный за веревочную лестницу.

По ней неуклюжий Чернокрас еле- еле вскарабкался наверх.

Мастер Клей стоял внизу и всё время спрашивал:

— Ну как? Видно?

— Видно, видно, — угрюмо отвечал Чернокрас.

Потом неожиданно Чернокрас уселся прямо на шар и начал замазывать голубое небо чёрной краской.

— Ты что делаешь, разбойник? — закричал Клей. — Обманул меня? Стой, грязная вакса!

Но было уже поздно. Небо стало чёрным, и в стране сделалось темно, как ночью.

А Чернокрас, окончив своё чёрное дело, спустился по лестнице на городскую башню, вытащил из кармана чёрную корону, надел её себе на голову и заорал на весь город:

— Я Чернокрас Первый Великий, самая главная и самая красивая краска, объявляю себя королём! Я сам перекрашу свое королевство! Ура! Ура! Ура!

И представь себе, нашлись какие-то завалящие, наполовину высохшие серые краски, которые напросились к королю в стражники, — только бы ничего не делать!