Три рассказа

Рыба-луна

С самого своего младенчества Натали была удивительно спокойным ребёнком. Особенно же удивительным выглядело это на фоне беспокойной семьи, в которой ей суждено было появиться на свет. Отношения между родителями никогда не отличались взаимопониманием, особенно обострившись после того, как повзрослел старший сын Поль. Весь свой характер он целиком унаследовал от мамы, и каждый его шаг был направлен на то, чтобы поступить наперекор чьей-нибудь воле. В школе он почти совсем не учился, и полицейские были, пожалуй, самыми частыми гостями в их доме. В 14 лет Поль совершенно неожиданно исчез и только через год прислал с трудом читаемое письмо, в котором излагал краткую историю своего исчезновения. Закончилось его противостояние обществу вполне логично, потому как обратным адресом на конверте значилась затерянная на юге тюрьма. К этому времени Натали исполнилось 10 лет, о чём, кроме неё, никто, пожалуй, не помнил, потому что в их доме никогда не распевали Happy Birthday и не подавали к столу праздничных пирогов со свечами. Натали была просто тенью или отражением в зеркале; казалось, что она вот-вот должна улыбнуться, поэтому родители всякий раз, заметив это, смущённо отводили глаза, потому что не хотели и не могли улыбнуться в ответ. Когда девочке исполнилось одиннадцать, родителям пришло извещение о смерти Поля: мальчика загрызли собаки, когда он пытался бежать из тюрьмы. Тогда семейные споры неожиданно завершились, и над домом нависла зловещая тишина. Мать перестала даже мельком смотреть на свою дочь; вместо этого она постоянно разглядывала свои руки, словно боялась обнаружить на них следы какого-нибудь преступления. Не изменился только отец; ещё больше времени он стал проводить в своём кабинете на втором этаже, уткнувшись в книги и беспорядочно разбросанные по столу бумаги.

Натали любила отца. И не просто любила, но даже испытывала трепет всякий раз, когда имела возможность находиться с ним рядом. Он был для неё богом; он сам и его кабинет – это было то, что Натали виделось настоящим, меж тем как всё остальное казалось призрачным и случайным. Когда отец уходил наверх, девочка незаметно следовала за ним, садилась где-нибудь в уголке и так сидела до тех пор, пока не наступал ужин, единственное мероприятие, на котором семья собиралась вся вместе, чтобы помолчать сообща, уткнувшись глазами в гремучие фаянсовые тарелки. Иногда девочка оставалась в кабинете одна. Тогда с замирающим сердцем она подходила к папиному столу и гладила ладошкой рассыпанные по нему бумаги. От них исходило особенное тепло, пронзающее её душу; и ладошка потом долго источала аромат чернил, казавшийся Натали самым благородным из всех запахов в этом доме. К двенадцати годам Натали уже неплохо разбиралась в отцовских записях, читала его книги, проводя в кабинете целые ночи. Отец был генетиком и пытался найти доказательства того, что человек как вид развивался независимо от обезьяны. Натали не нужны были никакие доказательства. Если так считал её отец, значит это вопрос решённый.