Три меча

Для встреч с бессмертными или небесными друзьями

Необходим дом превосходный и большой стол, чистый,

Красивая луна в окне и лунный свет, лучистый,

Тарелка спелых груш и ваза на столе с цветами.

Но можно также на плетёном коврике остаться,

Закрыть глаза, поджав колени, в мысли погрузиться,

Но ни о чём не думать, полной пустоте отдаться,

Быть к миру безучастным, с темнотой ночною слиться.

Увидеть в мраке чудные картины и виденья,

Развёртывая свиток памяти времён забытых,

И мысленно в воображении творить творенья,

И странствовать, пределы нарушая сфер закрытых,

Чтоб приобщиться к неизведанным ещё искусствам,

Проникнуть в суть их, сущности их мастерством питаться,

Имея радостный и лёгкий дух, им наполняться.

На крыльях неги уноситься, отдаваясь чувствам.

И понимать, что все бессмертные сродни лишь птицам,

(Все мудрецы ведь тяжесть и вульгарность ненавидят)

Летать же могут те, кто в скрытом красоты суть видят,

Способные на острова бессмертных уноситься.

Но как проникнуть с царство абсолютного искусства,

Когда не порваны все связи с пользой и заботой,

Когда загружен ум наш повседневности работой,

И к миру от привязанности не свободны чувства?

Ведь углублённость внутрь несовместима с этим миром,

И нужен строй высокий всех цивилизаций бывших,

Что в Лету канули с твореньем мастеров всех, живших,

Смешались растворившиеся души чьи с эфиром.

Потребностей где, утончённых, удовлетворённость

На этих островах способна лишь осуществиться,

Где в «истинное я» всех происходит углублённость,

Когда смысл может пониманья жизни нам открыться,

Который в благодати учит нас всех пребыванью

Вещей прекрасных, как духовному освобожденью,

Победе над собой и красотою любованью,

И «истинного я» глубин, в нас скрытых, постиженью.

Искусством игры высшей где наш дух овладевает,

Экстравагантность где становится освобожденьем

От всех условностей, сознанье лёгкость обретает,

И начинается к вершинам духа восхожденье.

Уход в искусство опрокидывает отношенья,

Привычные, что были в нас, с объектом созерцанья,

И равновесье внутреннего предрасположенья

Ведёт к отказу от сформировавшегося знанья,

Приводит к удовлетворённости исчезновенью,

Божественным безумьем душу нашу заполняет,

Где дух мятущийся, уподобляясь вдохновенью,

В сознанье пламенем не гаснущий свет зажигает.

И этот свет, не угасающий, нас заставляет

Метаться по углам всем окружающего мира,

И поиск необычного надежду в нас вселяет

Найти ритм истинный для жизни в чистоте эфира.

Благодаря ему Бог в мастеров нас превращает,

В художников, мыслителей, в творцов всех муз, поэтов,

Для этого талантами, умом нас одаряет,

Чтоб стать непревзойдёнными могли на пути этом.

Когда душа в нас растворяется в феноменальном,

Способствуя Вселенной самореализоваться

Спонтанно с высшим светом в единении финальном,

Где «я» и мир весь – в состоянии преображаться.

Где я – уже не я, а лишь Вселенной отраженье,

В котором я, проникнув через двери, засветился,

В том запредельном мире первозданного рожденья,

Куда к основам через творчество своё стремился.

Где стал я ясным, как осенняя вода, и чистым,

Чудесным, отрешённым, мир собою отражая,

Сияя светом в воплощении своём, лучистым,

На всё поверх границ бытья суетного взирая.

Я душу наполняю свою мудрым вдохновеньем,

Стремясь, чтоб Истина в ней блеском новым засияла,

Лишь с этой целью я веду с бессмертными общенье,

Храня в себе всего живого доброе начало.

(Отрывок из авторского романа «Театр теней»)

В нашем городе жил одни странный человек, который рисовал лубочные картинки и под ними писал детские стишки своего сочинения. Мать купила у него несколько таких картинок и развесила над моей кроватью. Все его звали китаец Лао, что по-китайски значило "старый", но точного имени его никто не знал. К сожалению, я отчётливо запомнил всего только одну картинку. Наш дом стоял на горе и выходил окнами на южную сторону, поэтому из окна с утра до вечера видно было солнце, а ночью всегда в небе весел месяц или сияла полная луна. На одной из таких картинок и был нарисован этот зимний лубочный пейзаж, где дети катались на санках с горки, а на них с неба смотрел улыбающийся месяц. Эта картинка всегда напоминала мне детство.

К сожалению, все картинки были утеряны от наших частых переездов, но сейчас я бы отдал часть своего состояния, чтобы их вновь обрести, потому что они всегда создавали в моей комнате уют и приносили мне радость. А этот художник, наполнивший мою жизнь сладостными грёзами, жил рядом с нашим домом в маленькой каморке деревянного строения. Он нигде не работал, но постоянно был чем-то занят. К нему приходили люди и получали от него мудрые советы.